В царстве Соломона. Часть 1

Картинка профиля Денис Кирильчик
Денис Кирильчик

Италия стала единой лишь в 1861 г. – но и то некоторые её части продолжали присоединяться в течение нескольких последующих лет. В многочисленных войнах и восстаниях, нередко опираясь на иностранную помощь, итальянцы-таки добились своего. В эпоху империализма они вступали неопытными и наивными, если так можно говорить о государствах и народах. Это неопытность и наивность, а то и эдакий юношеский максимализм сразу пробудили в итальянцах имперский дух и тягу к покорению других народов.

Едва закончив процесс объединения, Италия сразу же стала рассматривать вопрос о приобретении новых владений, поскольку колониальная гонка уже была в полном разгаре. Итальянцы, которые не могли признать собственного отставания в колониальной экспансии, с интересом рассматривали варианты захвата немногочисленных «ничейных» территорий в Юго-Восточной Азии, где пытались закрепиться многие колониальные и «почтиколониальные» державы, такие как Австро-Венгрия. В 1869 г. итальянцы даже имели некоторый успех на островах Моллукского архипелага, практически договорившись с местными правителями о переходе под протекторат Рима, но не имея ни средств, ни опыта, потерпели неудачи. Во-первых, там были сильны позиции Британии и Нидерландов, во-вторых у Италии не было достаточного сильного флота, чтобы обеспечивать нормальную поддержку своим потенциальным колониям. Италия была бессильна в борьбе за право иметь собственные колонии в Азии, но начавшаяся «Драка за Африку» подбросила новых идей итальянцам.

«Драка за Африку» была самым яростным колониальным соперничеством Великих держав со времён Великих географических открытий. Практически неисследованная к середине XIX века, уже в 1880-е Африка начинает активно делиться на части европейскими странами. Участвовали все – и Франция, двигавшаяся с Севера африканского материка, и Британия, где идею неразрывной цепи британских владений в Африке продвигал известный авантюрист и колонизатор Сесил Родс, и Германия, ищущая «места под солнцем». Даже Бельгия (точнее, её король Леопольд II) получила огромную территорию в бассейне Конго, а русский авантюрист «вольный казак» Ашинов пытался создать колонию Новая Москва на африканском роге, правда, по итогу получил в качестве союзнического привета несколько залпов французских кораблей и был вынужден ретироваться, несолоно хлебавши.

В таких условиях Италия чувствовала бы себя униженной. Незахваченных территорий в Африке к середине 1880-х уже было немного, поэтому Италия обратила внимание на пустынные районы Эритреи и Южного Сомали, где пока ещё не успели обосноваться другие европейские дельцы. Первые итальянские торговые пункты и порт компании «Рубаттино» появились в Эритрее ещё в 1869 г., когда компанией были арендованы острова Дамаркиэ на 10 лет, после завершения аренды острова были выкуплены компанией, а вместе с ними и с Асэб – небольшой городок с окрестностями и хорошей бухтой. 15 мая 1880 г. территории были выкуплены уже итальянским правительством, а 12 июня 1882 г. парламент утвердил покупку. Итальянцы договорились с Англией о разграничении своих интересов в Эритрее, в результате чего Италия объявляла протекторат над местными султанатами Бейлул и Рахэйта, встав, таким образом, непрочной ногой на берегу Красного моря. В 1883 г. комиссар из Ассэба, итальянский поданный Бланки отправился в экспедицию в соседнюю Абиссинию (Эфиопию), где был весьма дружелюбно принят местным правителем – негусом (императором) Йоханнысом IV, но на обратном пути через пустыню Данакиль попал под удар кочевников-данакильцев, которые были настроены совсем не как друзья и экспедицию истребили. Так начинался история итало-эфиопские взаимоотношений.

Эфиопия была одним из немногих государств в Африке, которые сохраняли свою независимость наперекор колониальным притязаниям европейцев. Эфиопия на тот момент раскинулась на 630,000 кв. км, природа была на всем протяжении страна разнообразна. Здесь и высокое абиссинское плоскогорье с довольно мягким климатом, на востоке – жаркое побережье Красного моря и пустыня Данакиль, а на юге – горная страна Галла. К западу лежали земли махдистов, на севере – Нубия и Египет, находящиеся в британском протекторате. В центре страны – озеро Цана, из которого выходит Голубой Нил. В глубоких долинах господствует жара, а флора Абиссинии довольно богата – финик, баобаб, эбеновое дерево, местное просо, именуемое дурра; фауна – львы, антилопы разных видов, гиппопотамы, слоны, жирафы, носороги, зебры… Сельское хозяйство – основа существования подавляющего населения страны, не знающей тяжелой заводской промышленности. Из полезных ресурсов здесь добывали железо, соль, серу, медь. Кроме этого выделываются кожи, бумажная пряжа, грубые ткани, некоторые железные изделия. На экспорт идут главным образом «экзотические товары», такие как страусиные перья, кофе и слоновая кость, а также сырье, такое как медь.

Население этой страны оценивалось примерно в 8,6 млн человек. Этнический состав тоже разнообразен, большинство населения, конечно, составляли эфиопы, говорящие на двух наречиях – язык тигринья, который стал больше использоваться как церковный, а также амхарский язык, более распространённый и используемый в быту и делопроизводстве. В вопросах веры эфиопы сохраняли преданность христианской религии – т.н. коптской версии христианства. Руководящую роль играла Эфиопская православная церковь, которая принадлежит к Древневосточным или «дохалкидонским» церквям, т.е. не признающих итогов Халкидонского собора, поддерживающих идею о двух природах Иисуса Христа. В южных районах проживало немногочисленное мусульманское население.

Итальянцы в битве при Адуа

Армия негуса со времен Теодроса II формировалась по принципу воинской повинности, но при этом существовало влияние феодальных пережитков, т.е. каждый феодал по сути имел собственную армию, лишь формально признавая руководящую роль негуса. В армии служили с 18 лет, вооружение у большинства воинов – сабли и пики, а также щиты, которые в противостоянии с европейцами, конечно, представляют собой лишнее бремя. Огнестрельное оружие так же имелось, но боеприпасами воины обеспечивают себя сами. Патроны настолько ценны и дороги, что гильзы после боя эфиопы старательно собирали, и кустарная мастерская в провинции Шоа делала из них новые боеприпасы, правда, довольно плохого качества, что, в общем-то логично; кроме того в городе Адуа имелся свой «переснаряжательный» завод. Ружья были как совсем древние, так и современные, самых разных видов – Гра, Ремингтон, Мартини… Имелась и кавалерия, формируемая из жителей страны Галла.

Страна постепенно модернизировалась. Страной правили негусы из Соломоновой династии, происходящей, согласно легендам, от самого Соломона и царицы Савской. Негус Теодрос II вёл борьбу с феодалами, создал регулярную армию, запретил работорговлю, пытался создать современную дорожную сеть, приглашал в страну европейских специалистов. Обложив налогами духовенство, император настроил против себя церковь. Церковь в долгу не осталась, призвав к борьбе с ним феодальную знать. В итоге власть Теодроса II значительно пошатнулась, к тому же в это время в Эфиопии произошли аресты нескольких европейцев, что дало повод Британии начать вторжение, и после нескольких стычек эфиопы признали превосходство англичан и попытались замириться, но те отклонили переговоры. Британцы осадили крепость Мэкдэла, где находился негус. Не желая попадать в плен, Теодрос II наложил на себя руки, и вместе с крепостью трофеем британцев стала и корона царей Эфиопии.

После гибели Теодроса II началась война за трон. По итогам внутренней борьбы победу одержал Йоханныс IV (1872—1889). В 1875 году в Эфиопию вторглись войска Египта, которые получили по зубам от заметно усилившейся эфиопской армии. Конечно, египетская армия – это не британские красные колонны, но всё же эфиопы многому научились в войне с Британией и в этот раз уже не сплоховали.

Египет и Эфиопия только недавно (3 июня 1884 г.) подписали договор в Адуа, предполагавший, помимо прочего, передачу в пользование Эфиопии порта Массауа в Эритрее, на который имели виды и итальянцы. Эфиопы имели право обеспечить через этот порт транзит любых товаров, включая оружие; Британия же брала на себя обязательство защищать это право Эфиопии. Египет обязался вывести оттуда свои войска, чем и воспользовались итальянцы, в очередной раз решившие перехитрить всех и захватить порт.

Карта-схема битвы при Адуа

5 февраля 1885 г. 800 берсальеров при шести 90-миллимитровых орудиях под командованием полковника Танкреди Салетта вошли в покинутый египтянами порт Массауа. Без единого выстрела они установили контроль над ним, подняли итальянский флаг и, игнорируя слабые протесты эфиопов и пользуясь молчаливым согласием англичан, объявили его владением Италии.

Что могла предпринять Эфиопия? Открыто ссориться с итальянцами, при всех их военных проблемах, они всё же не могли. Поэтому, сконцентрировавшись на войне с махдистами, исламскими фанатиками, восставшими в Судане и угрожавшими исламизацией Эфиопии, негус решил бороться с итальянцами лишь в крайней необходимости.

Частично Эритрея была под контролем Абиссинии (второе название Эфиопии), частично – восставших махдистов. Итальянцы, верно, обретя ментальную память о своих предках-римлянах, удачно применили в Эритрее формулу «разделяй и властвуй», поэтому за несколько месяцев борьбы эфиопов с махдистами «под шумок» овладели рядом опорных пунктов в Эритрее и поставили под свой контроль всё побережье. На самом деле экспедиция была организована из рук вон плохо – сухопутные силы, местные административные учреждения и эскадра ВМФ руководились тремя разными людьми, которые не были подчинены друг другу, что вносила беспорядок в действия их подчинённых. Со временем командующим всеми силами и средства был поставлен генерал-майор Жене, но военному министру он не подчинялся, а получал лишь припасы и снаряжение, указания по поводу действий ему предполагалось получать из итальянского МИДа. Словом, итальянцы совсем не понимали, во что они ввязываются, и действовали в полном хаосе!

Проникновение итальянских отрядов вглубь внутренних районов Эритреи встретило активное противодействие абиссинцев, которые мириться с подобной угрозой не желали. Итальянский министр иностранный дел граф Робилант первоначально хотел начать переговоры с негусом о территориальных разграничениях в Эритрее, но успеха они не имели.

Выступая 24 января 1885 г. в Парламенте Италии, Робилант самоуверенно назвал эфиопские войска «жалкой четверкой разбойников», считая с тех пор военное решение вопроса Эритреи наилучшим вариантом. Да чего там, по его мнению, присоединение Эритреи уже фактически состоялось! Оставалось поднять флаг, и дело в шляпе!

Эфиопское изображение битвы при Адуа

Робиланту вообще не раз доводилось делать столь яркие заявления, которые порой больно били по его репутации, да и не только его, а всей Италии. Пьемонтец по происхождению, потерявший в битве при Новаре (1849 г.) левую руку, главным своим детищем считал заключение Тройственного союза и создание колониальных владений в Африке. И если в деле поиска союзника он проявил себя довольно успешно, то высокопарные высказывания о колониальной политике в Эритрее ему чести не делали.

Итальянцы безуспешно пытались выговорить себе право на занятие новых областей Эритреи, для чего вели переговоры с Дебебом, данакильским вождём, и расом Алулой, правителем области Гамазен. Вместе с тем они продолжали продвижение в глубь страны, заняв форт Саати, что преподносили миру как утверждение своего престижа. Алула считал иначе и, захватив членов очередной научной экспедиции, стал требовать очистить занятые районы, в противном случае, по его словам, «дружбы быть не может», чем как бы предупреждал итальянцев. Но куда там, самоуверенность – один из главных пороков итальянских колониальных сил.

25 января 1887 г. эфиопы под руководством Алулы осадили итальянский гарнизон в Саати. Силы гарнизона составляли 700 человек, из них 300 башибузуков, оставшихся здесь после ухода египтян и перешедших на итальянскую службу; силы артиллерии были представлены двумя легкими орудиями. Комендантом форта был итальянский майор Джованни Боретти. Четырехчасовой бой показал стойкость итальянских сил, открывших по наступавших эфиопским войскам артиллерийский огонь. Это убедило африканцев отойти от стен форта, зализывая раны, но не снимая фактической осады. Потери итальянцев насчитывали 5 погибших (в том числе один офицер — лейтенант Куомо). Итальянцы же побоялись преследовать и правильно сделали, но беспечность их проявилась в другом – наблюдение за эфиопами выставлено не было, и вскорости войско Алулы было потеряно из виду. На выручку гарнизона, однако, устремился отряд лейтенант-полковника Томмазо де Кристофориса числом в 548 солдат и офицеров.

Колонна попала в окружение внезапно нагрянувших абиссинцев, но те штурмовать позиции итальянцев не стали и просто ждали, когда у итальянских митральез закончатся боеприпасы. Вот тут-то и началась ошеломительная рукопашная атака эфиопов, в итоге 430 итальянцев погибли, включая и де Кристофориса. Отряд был разгромлен! Судьба Саати была предрешена. Самое интересное заключалось в том, что Робилант утром в тот же день, выступая в Парламенте, заявил, что Италия прочно встала в Африке и проблем с продвижением вглубь Эритреи не имеет!

Это было большой ошибкой Робиланта. Вся Италия забурлила протестами против безграмотной колониальной политики, раздавались требования снять с должности и наказать как Робиланта, так и председателя Совета министров Агостино Депретиса. Продолжение покорения Эритреи висело на волоске. В последующем в Риме возведут колонну в память «героев» Догали, а сама битва преподнесется как некое подобие сражения в Тевтобургском лесу, где гордые, но малочисленные римляне были смяты ордой варваров.

Однако… Робиланта не сняли сразу. Более того, он спокойно заявил о том, что эта битва не имела первостепенного значения, а на деле итальянцы успешно умиротворяют этот дикий край, правда, для пущей уверенности он запросил 5 млн лир у правительства. Депретис же подал в отставку, король предложил Робиланту создать своё правительство, но тот не преуспел, и новый кабинет возглавил Франческо Криспи, где неудачливому графу-колонизатору уже места не было. Он был отправлен дипломатом в Лондон и вскорости умер. Как писал Киплинг в «Бремени белого человека» — «Слишком громкие речи усталость твою выдают». Слишком громкие речи добили Робиланта.

В октябре 1887 г. в Эритрею был направлен большой корпус генерала Сан-Марцано численностью в 20 тысяч человек и 38 орудий. Он был бывалым воякой, пройдя ряд войн за объединение Италии, в том числе поучаствовал в битве при Кустоцце, закончившейся разгромом итальянцев. 57-летний генерал так же был назначен комендантом Массауа. Несколько месяцев итальянцы делали то, что у них лучше всего получалось – укрепляли не занятые эфиопами территории и ждали завершения переговоров с негусом, которые велись при посредничестве британцев. Успехи достигнуты снова не были, и 1 февраля 1888 г. мощным рывком генерал Сан-Марцано снова овладел Саати, значительно его укрепив – старых ошибок итальянцы не допускали. С задачей по восстановлению престижа Италии Сан-Марцано, в общем-то, справлялся. Успех сопутствовал итальянцам и за столом переговоров – к ним присоединился Дебеб, бывший прежде врагом. Итальянцы радовались тому, что их политика divide et impera начала приносить свои плоды, радовались настолько, что сейчас же снабдили Дебеба современными ремингтоновскими ружьями!

Итальянские солдаты в абиссинском плену

Негус, понимая, чего могут стоить 20 тысяч хорошо вооруженных европейцев – ведь в Догали победа досталась дорогой ценой, и это при многократном численном преимуществе эфиопов – выдвинулся к Саати с большими силами – 80 тысяч человек. Правда, Йоханныс IV в бой не вступает. Он просто заблокировал итальянцев, а те, в свою очередь, помня о Догали, на рожон не лезли. В течение месяца, с марта по апрель 1888 г. продолжалась эта «странная война», каждый день в итальянском лагере умирал один человек и войска начинали падать духом, пока в лагере эфиопов не начались эпидемии и голод. 6 апреля воздушный шар итальянцев зафиксировал отход эфиопской армии, что было объявлено победой. Правда, Дебеб в очередной раз вильнул хвостом и ушел к абиссинцам, прихватив, конечно, подаренные ружья.

Самого Сан-Марцано отозвали в Италию вместе с половиной имевшихся сил и его место занял Антонио Бальдиссера, активный преобразователь колониальных войск. Бальдиссера был моложе на 8 лет, кроме того, он прошел австрийскую военную школу, что для итальянских военных было не редкостью и даже отличился в битве при Кёниггреце (Садовой), после чего перешёл на службу в корпус Берсальеров. Будучи падуанцем по происхождению, он быстро воспринял идеи Рисорджименто и с тех пор был ярым патриотом Италии.

После отъезда Сан-Марцано, Бальдиссера начал реструктуризацию итальянской военной организации в колонии. Войска аскари, набираемые из местных жителей, были увеличены, сведены в четыре бригады под командой итальянских офицеров и сержантов, а также формально объединены в единый «Corpo speciale d’Africa» — «Африканский специальный корпус». Бригады могли действовать автономно, что заметно облегчило процесс борьбы с местными племенами, расширив географию активных действий. Кроме этого, была построена железная дорога между Массауа и Саати, ставшая важным транспортным козырем итальянцев.

Но итальянцы не были бы итальянцами, если бы всё было гладко. В ходе своего продвижения итальянцы вновь столкнулись с Дебебом. Его отряд давно отделился от эфиопской армии и промышлял всё больше разбойничьими нападениями на покоренные итальянцами племена, чем создавал немало проблем в тылу гордых потомков римлян.

Бальдиссера понимал необходимость ликвидации этого очага сопротивления и 7 августа 1888 г. направил на его захват отряд в 700 с небольшим человек под командованием капитана Туллио Карначчио. В составе отряда было около 400 башибузуков, 300 эритрейских аскари и 5 итальянских офицеров, включая самого Карначчио. Беспечность итальянцев зашкаливала в очередной раз – колонна шла практически без охранения, кроме того, капитан имел неосторожность разболтать цель экспедиции своим офицерам, те – сержантам. По итогу, не только самый последний аскари был посвящен в детали похода, но и местные жители окружных деревень. Стоит ли говорить о том, что для Дебеба не составляло труда получить эти сведения?

Разведка, посланная по следам Дебеба, вскорости узнала о его нахождении возле Саганейти, эритрейской деревеньки. Быстро бросившись на перехват Дебеба, отряд Карначчио без боя занял деревню, однако мятежного вождя не обнаружил. Узнав о планах итальянцев, тот, недолго думая, собрал своих людей и занял господствующие высоты возле деревни, поэтому, когда браво марширующие колонны аскари и башибузуков выступили на осмотр окрестной территории, Дебеб сделал всё, чтобы заманить их в засаду. Успех повстанцев был полный – 210 колониальных солдат было убито, а кроме того полегли все пять итальянских офицеров, что сразу же предопределило судьбу всего отряда.

Раны, полученные при Догали, ещё не зажили на теле итальянской гордости, и новое поражение обернулось новым скандалом, из-за чего Бальдиссера едва не лишился должности. Но всё же итальянцам везло в другом. Абиссинская армия к тому времени была серьёзно измотана боями с махдистами. Итальянцы снова прибегли к излюбленному методу добивания слабеющего врага и возобновили наступление, в этот раз целью их стал город Асмэра. Они сумели договориться с Менеликом, правителем Шоа и, считая, что договорились с ним о взаимном выступлении против негуса, отправили к нему огромный транспорт с ремингтоновскими ружьями. Менелик затягивал с выступлением, поскольку он воевал с расом Годжама Текла-Гамайотом. Когда Текла-Гамайот был разбит, Менелик всё равно не выдвинул свои силы против негуса, т.к. не был заинтересован в прямой поддержке итальянцев. Без Менелика итальянцы были неспособны наступать – для успеха требовалось, по меньшей мере, 25 тысяч человек и 100 млн лир для закупки снаряжения, но ведь они только вернули часть войск в Италию, и где взять столько денег в один момент!

Однако их спасла случайность: негус Йоханныс IV был убит в битве при Мэтэмне (9 марта 1889 г.), когда лично повел войска в бой с махдистами. Сын его рас Ареа также был убит, поэтому незадолго до своей гибели негус приказал считать преемником племянника Мэнгэшу. Махдисты победили и, хоть и победа эта была пиррова, абиссинцы с большим трудом могли продолжать войну. Это было на руку итальянцам. Уже 26 июля 1889 г. войска Бальдиссеры без серьезного сопротивления входят в Керен, а 3 августа берут под контроль Асмэру. Плохо выдерживающих местный климат европейцев рассредоточили по гарнизонам, а наступательные действия вели всё больше отряды, созданные из местных.

Но перед этим произошли другие важные события. 2 мая 1889 г. итальянцы сумели заключить Учалльский договор с новым императором Абиссинии Менеликом II, который сам себя провозгласил негусом, игнорируя заветы Йоханныса IV. По этому договору Эфиопия признавала Эритрею итальянской колонией и уступала часть северной эфиопской провинции Тигрэ – всё равно итальянцы к тому моменту уже контролировали большую часть полученных владений. Итальянцы не изменили себе: амхарская версия договора отличалась от итальянской в вопросе о правах Италии в сношениях с негусом в том смысле, что в договоре на итальянском языке было указано, что негус «согласен» (а не «может», как было на амхарском языке) на предварительное обсуждение с итальянцами любого внешнеполитического решения. Фактически, этот договор, по мнению итальянцев, ставил Абиссинию в положение итальянского протектората без ведома самой Абиссинии. Не могущие победить на войне итальянцы занимались откровенным обманом!

Менелик II имел свои причины на этот договор – он был расом из провинции Шоа и, захватив престол Эфиопии, вёл борьбу с расом Мэнгэша (хотя противники были отдалёнными родственниками из Соломоновой династии: Менелик по мужской, Мэнгэша по женской). Передышка с итальянцами была как нельзя кстати, поэтому договор позволил ему бросить все силы на борьбу с конкурентом и победить его.

Италия могла праздновать, хоть и обманывала сама себя: Эфиопия «признала» итальянский протекторат, Эритрея «умиротворена»! Всему миру Учалльский договор был преподнесён как полнейший успех. В 1890 г. было торжественно объявлено о создании колонии Итальянская Эритрея. 17 мая 1890 г., Мэнгэша и Алула признали Менелика негусом, a вместе с тем признали и договор, заключенный им с Италией; итальянцы теперь могли вздохнуть свободно. Первая африканская колония Италии появилась-таки на карте мира!

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.