В царстве Соломона. Часть 2

Картинка профиля Денис Кирильчик
Денис Кирильчик

Правда по-настоящему умиротворить захваченные земли Эритреи итальянцам не удавалось – махдисты продолжали свои нападения, в июне 1891 г. итальянцы разгромили большой их отряд при Агордате – 12 тысяч дервишей наткнулись на 2180 итальянских солдат генерала Аримонди и, потеряв, 3 тысячи человек, картечницу и 32 знамени убрались восвояси. Аримонди же стал героем Италии, которой так сильно не хватало настоящих военных побед в Африке. Эта победа значительно подняла престиж этого королевства в мире. Следующая крупная победа была одержана 17 июля 1894 г. при Кассале, где отличился генерал Оресте Баратьери – используя техническое и организационное превосходство, итальянцы разгромили лагерь махдистов в этом городе, а на его месте построили форт, закрепив права Италии.

С конца 1888 г. Италия достигла успехов и в Сомали. В Сомали колонизация проходила гораздо легче, где итальянцам не противостояла такая организованная сила, как Эфиопия. Италия в 1888 г. заключила договор с султаном Юсуфом Али Кенадидом, таким образом султанат Хобьо стал итальянским протекторатом. Главный противник Кенадида султан Маджертина по имени Бокор Осман Махамууд заключил аналогичный договор с Италией спустя незначительное время. Каждый из них надеялся использовать помощь итальянцев в борьбе с друг другом, но Италия, конечно, имела другие планы. В 1889 г. была создана колония Итальянское Сомали.

Италия, несмотря на позорные поражения, добилась своего дипломатией. Эфиопия была окружена с двух сторон итальянскими владениями, а колониальная армия Италия грозила «наказать» эфиопов в случае неповиновения, но правительство было уверено, что дело сделано и Эфиопия практически в руках, останется только надавить, надавить… Но не сейчас. Чуть позже, когда снова настанет благоприятный момент – итальянцы были мастера выжидать. Менелик II, кстати, тоже.

Менелик II активно расширял владения своей империи, не забывая следить за передвижениями европейцев у своих границ. Негус видел состояние своей страны: разоренная гражданскими войнами, вторжениями колонизаторов Эфиопия переживала ещё и страшный голод, начавшийся в 1887 г. Финансы находились в упадке, а сама страна была изолирована от внешнего мира. Уже в 1889 г. был покорён народ гураге, в следующем году практически подчинены племена камбата, один из крупнейших племенных союзов Абиссинии, а их территория была включена в состав царства Соломоной династии. Земли Бале, Сидамо, большая часть Огадена – эти территории также были захвачены войска негуса, хотя умиротворение затянулось ещё на несколько лет. До 1895 г. на юго-Востоке, в Хараре и Огадене были разбиты местные племена.

Благодаря этих кампаниям, негус сумел укрепить свои финансы за счёт огромных налогов для покоренного населения; деньги эти подпитывали не только императорский двор, но и духовенство, благодаря чему напряженные отношения с церковью были несколько сглажены. Основная часть покорённых территорий включалась в состав непосредственно Абиссинии, исключая некоторые районы, где население добровольно подчинилось власти Менелика II, либо, напротив, ситуация была очень сложной и противоречивой – в этих земля вводилось автономное управление для местных князей и вождей, к примеру королевство Джимма формально было вассалом негуса до 1932 г. (фактически – провинция Эфиопии).

В Волате, Каффе и других районах покоренных земель население было настроено крайне негативно по отношению к власти Менелика II, отчего ему приходилось направлять туда войска с целью подавления восстаний. Карательные экспедиции и вырезание местного населения были обычной практикой.

Армия увеличивалась за счёт вхождения в её состав отрядов разгромленных правителей. Кроме жёсткой налоговой политики и карательных экспедиций, администрация негуса проводила активную политику ассимиляцию местного населения. Распространялся амхарский язык, а духовенство вело мощную деятельность по обращению в христианство. Местные племена, в большинстве своём язычники и мусульмане, имели вполне понятные причины ассимиляции и христианизации – их правители разбиты, средств к существованию нету. Принимая крещение и переходя на амхарский язык бывшие солдаты и наёмники после поражения имели возможность влиться в абиссинское войско и продолжать делать то, что они умели лучше всего – воевать. Народ галла (оромо), 90% численности которого проживали на присоединённых землях, составил собой фактически половину всего населения Абиссинии, соперничая по численности с титульным амхара. Местные владыки активно противодействовали ассимиляции, что приводило к дестабилизации ситуации в регионе. Однако процесс этнорелигиозной консолидации народов Эфиопии уже начался, хотя и не столь быстро, как хотелось бы негусу. Помимо жесткой административной и военной политики в захваченных землях строились дороги, больничные и образовательные учреждения, а также опорные пункты абиссинской армии. В 1893 г. в Эфиопии была создана почтовая служба, появился телеграф.

Менелик II старался прорвать и внешнее кольцо изоляции. Учитывая враждебность Италии и Англии, негус обратил внимание на их соперников – Францию и Россию, которая была близка в религиозном смысле. Ещё в 1880-е в Абиссинии побывал «вольный казак» Ашинов, стремившийся утвердить в этой стране российское влияние. Его стараниями была организована поездка в Россию представителей эфиопской церкви. Эфиопская делегация присутствовала на торжествах, посвященных 900-летию крещения Руси в Киеве. Киевскому митрополиту Платону было передано послание настоятеля эфиопского монастыря в Иерусалиме Георгия, которое призывало устанавливать крепкие религиозные и культурные связи с братским христианским народом – русским народом. Кроме этого, произошла встреча представителей эфиопской церкви с императором Александром III.

 

Авантюра Ашинова, приведшая к кратковременному существованию колонии Новая Москва на территории современного Джибути, лишний раз продемонстрировала связи Абиссинии и России. Официально Петербург открестился от попыток создания колонии в Африке (это усложняло бы отношения с союзной Францией), но продолжило контакты с негусом уже и без Ашинова.

В 1888-1889 г. Аддис-Абебу под видом нештатного корреспондента газеты «Новое время» посетил русский офицер – поручик Виктор Фёдорович Машков. Это был провинциальный офицер 15-го Кубанского пехотного полка, в молодости заинтересовавшийся историей и культурой Абиссинии, в будущем освоивший и язык амхара. В ходе экспедиции к нему присоединился черногорец Сладко Златычанин, ставший его верным товарищем.

Экспедиция Машкова была сложной. Не имея дипломатического статуса, он вскоре растратил свои деньги, два месяца ожидая в Хараре разрешения посетить Абиссинию. Разрешения не было, Военно-учёный комитет Главного штаба денег не давал и Машков, на свой страх и риск, решил любой ценой проникнуть в страну, предварительно заняв денег у греческих торговцев. Он был задержан в Шоа и был продержан здесь в течение трёх месяцев. Ему везло, не смотря на трудности. К тому времени Йоханныс IV был убит в бою, и новый негус Менелик II решил принять Машкова даже без дипломатической санкции. Он встретился с негусом и вернулся в Россию уже с письмом и подарками для императора Александра III.

При дворе эту поездку сочли удачной и в Абиссинию Машков отправился снова в 1891 г., привезя в Аддис-Абебу ответные царские подарки (и в прямом, и в переносном смысле), а также партию оружия – 350 винтовок Бердана. Негус снова отправил письмо царю, в котором писал: «Я жду от Европы помощи для развития страны и не хочу, чтобы говорили, что я дикий негр, беспричинно проливающий кровь европейцев!». Негус заявлял, что протекторат не признает и желает укреплять связи с Россией.

Укрепив позиции, в начале 1893 г. Менелик заявил о денонсации Учалльского договора, что привело к угрозам Италии возобновить военные действия. Итальянцы пользовались поддержкой Британской империи, поскольку в 1891 г. заключили между собой договор о разделе сфер влияния в Северо-Восточной Африке и договор этот подразумевал признание Эфиопии итальянским протекторатом.

Итальянцы в битве при Адуа

В ответ Менелик договорился о помощи с Францией, которая мечтала расширить свои владения в Джибути, соединив железнодорожные сети этой колонии с бассейном Белого Нила и увеличить своё влияние в регионе. Конечно, противником таких планов была Италия и, применив принцип «враг моего врага мой друг», французы оказали военную и финансовую поддержку негусу, а также занимали его сторону в период конфликта с Италией. 9 марта 1894 г. негус подписал договор о передачи в концессию французам район для строительства железной дороги Джибути-Харар. Формально концессия была в руках «эфиопской компании», на деле же её получил швейцарец Альфред Ильгу и его французские соратники по бизнесу. Кроме того, французы поставили негусу оружие и откомандировали в эфиопскую армию своих офицеров, занимавшихся подготовкой и обучению эфиопов по современным методикам.

В октябре 1894 г. в Абиссинию отправилась дипломатическая экспедиция из России под руководством есаула Николая Степановича Леонтьева, которая была организована на средства Русского географического общества. В состав экспедиции входил также и представитель РПЦ архимандрит Ефрем, направленный подготовить будущее объединение церквей. Леонтьев был всесторонне развитым и умным человеком, который сразу приглянулся Менелику II. Офицер, действительный член Императорского Русского географического общества, совершивший ряд путешествий, он был настоящим лидером, не только военным, но и дипломатом.

Итальянцы всячески мешали продвижению Леонтьева и его людей. Ими был распущен слух, что экспедиция везёт много золота, что провоцировало местных кочевников начать охоту за русскими. За голову самого Леонтьева была назначена награда, но все трудности были с успехом преодолены. В марте 1895 г. экспедиция с помпой была принята негусом, Менелик II снова отправил письмо царю (уже Николаю II) через Леонтьева, а также направил в Петербург своё посольство во главе с принцем Дамто, двоюродным братом негуса. Леонтьев официально был уполномочен руководить действиями посольства. Помимо письма, императору Николаю II был передан слон в качестве подарка. Делегация находилась в России в течение 40 дней и за это время Леонтьев, проявив недюжинные способности переговорщика, сумел добиться передачи эфиопам 30 тысяч винтовок Бердана и 5 млн патронов к ним. Николай Степанович вернулся в Эфиопию вместе с делегацией негуса, транспорт, гружёный оружием, прибыл несколько позже.

К слову, армия была значительно модернизирована. Стали появляться не только винтовки, но современные полевые орудия (40 горных пушек из России, «кавказского образца»), армия обрела единый стандарты – униформу, иерархию, систему подготовки (правда, это касалось только непосредственно армии негуса – феодальные войска князей в большинстве своём были всё той же разношерстной массой). Менелик не только на словах, но и на деле демонстрировал своё желание приобщиться к цивилизации.

Благодаря активной деятельности Леонтьева, в Эфиопию стали активно ехать волонтёры из России, которых с радостью принимал на службу Менелик. Бывшие военные, врачи, инженеры – сначала их было немного, но негус достойно оплачивал их труд, шедший на пользу всему государству. Русские офицеры и унтер-офицеры наряду с французами муштровали его солдат.

Однако контакты с Россией, не признававшей «того самого» пункта Учалльского договора, должны были неминуемо привести к конфликту с Италией. По мнению Рима, негус нарушал право вести внешнюю политику только через «рекомендации Италии», что фактически нарушало всю систему отношений Италии и Абиссинии. Конфликт подогревался и желанием Италии установить реальное, а не бумажное владычество в этой африканской стране. Кроме того, Абиссиния никак не могла смириться с захватом Кассалы итальянцами, что прямо угрожало владениям негуса с Севера. Боевые действия мало-помалу возобновились.

Ещё в декабре 1894 г. итальянский корпус под командованием Баратьери выдвинулся к Адуа и 28 числа занял его. Получив сведения о выдвижении на него раса Мэнгэши, Баратьери встретился с его отрядами у Галая и Коатита и нанёс тому поражение 13-14 января, вынудив эфиопов отойти.

Итальянское командование осознало, что их владениям угрожает опасность с каждым днём всё более очевидная. Атаки на итальянские гарнизоны продолжались. Правда, Баратьери сообщил в Рим, что ситуация под контролем и от предложенных ему подкреплений отказался, однако сформировал из туземного населения 8 рот ополчения. Тем не менее, итальянцы знали цену такой самоуверенности. В конце января-начале февраля 1895 г. в Африку прибыли около 1200 человек, 1000 ружей, 2000 шрапнелей к 42-мм орудиям, множество инженерного снаряжения и шанцевого инструмента, а также 100 лошадей из Бомбея – итальянские лошади не выдерживали тяжелого климата и пришлось закупать колониальных скакунов из Индии. Уже к концу года силы Баратьери насчитывали 17-20 тысяч человек, из которых 4400 составляли европейцы (4 батальона пехоты, а так же 2000 кавалеристов, артиллеристов, инженеров), а остальные силы – местные аскари и башибузуки.

В марте он начал создавать укрепленные позиции на линии Адиграт-Адуа, это была хорошо оснащённая стратегическая позиция, шедшая по горному хребту и прикрывавшая Массауа. 20 сентября 1895 г. был пущен слух о скором прибытии войска раса Мэконнына (отец Хайле Селассие I, будущего негуса), а также армии самого негуса, который намеревается уничтожить итальянцев. Баратьери снова нанёс поражение маленькому отряду раса Мэнгэши и, сочтя, что дело сделано, уехал в Массауа, хотя в Рим писал, что далее Асмэра он не отправится. Слухи о прибытия большого войска эфиопов множились. Итальянские войска на линии Адиграт-Адуа представляли собой следующие силы:

  1. Бригада генерала Аримонди в Адиграте (более 200 км от Массауа)
  2. Батальон майора Галлиано в форте Мэкэле (на удалении в 100 км от Адиграта)
  3. Отряд майора Тозелли (начальника разведки войск на линии) – 2450 человек и 4 орудия – ущелье Алба-Аладжи (60 километров от Маккале)

Рас Мэконнын в битве при Алба-Аладжи

Баратьери, считая переход эфиопов к своим войскам трудным и медленным, не придавал особого значения передовых отрядам абиссинской армии. 2 декабря он приказал, тем не менее, сосредочить силы у Адиграта, а сам 3 декабря выехал из Массауа, чтобы лично принять начальство.

Тозелли, получив сообщение от раса Мэконнэна о возобновлении боевых действий («Иду на вы!» по-абиссински), отправил просьбу о помощи Аримонди. Аримонди же, ещё не зная о приказе держать все силы у Адиграта, выдвинулся на помощь с отрядом в 500 человек, однако, получив извещение от Баратьери, всё-таки продолжал идти на выручку отряду майора Тозелли.

Тозелли растянул свои силы, оставив в резерве лишь три роты. Рано утром 7 декабря 1895 г. эфиопы яростно атаковали его позиции. После нескольких часов боя, понимая, что помощи ему не дождаться, Тозелли отправил в тыл свой обоз, а ближе к часу дня приказал отступать. Путь отступления проходил по узкой горной тропе, которая простреливалась абиссинскими стрелками, удачно залегавшими на склонах. Сам Тозелли был убит, артиллерия мулы и снаряжение были сброшены в пропасть, чтобы не допустить захвата эфиопами. В итоге боя у Амба-Аладжи итальянцы потеряли до 2000 человек, остатки же сумели соединиться с силами Аримонди. На плечах итальянцев мчалась кавалерия абиссинцев, открывшая огонь с большого расстояния. Под Аримонди была убита лошадь, но войска сумели быстрым маршем отступить к Мэкэле.

Итальянцы, создав хорошие укрепления, ошиблись в другом – их силы были слишком разбросаны, хорошего сообщения между частями не было, сам Баратьери не находился в пылу событий, а командовал из глубины, отчего Тозелли, к примеру, его приказ не получил вообще и был вынужден принять неравный бой.

Мэкэле был хорошо укреплен – мины, колючая проволока, ловушки, был гарнизон в 1500 человек и 2 орудий (включая остатки разбитого отряда Тозелли; Аримонди же вернулся в Адиграт). Однако единственный источник воды был за стенами форта, чем и воспользовались войска раса Мэкконына. Отрезав от этого источника и обложив со всех сторон Мэкэле, Мэкконын надеялся выморить жаждой гарнизон.

В Италии были взбудоражены новым поражением и выразили полное доверие Баратьери, одновременно направив в Африку новые силы: 14 батальонов (600 человек каждый), 30 горных орудий и 120 человек прислуги. В общей сложности 11 тысяч человек. Кроме этого, итальянские войска в Африке получали 4 млн патронов, 20 тысяч снарядов, полевой госпиталь, отделение красного креста, продовольствие, фураж, инженерное и телеграфное снаряжение. Баратьери намеревался набрать ещё тысячу человек из европейских колонистов и 5 тысяч аборигенов, но и без этого набора у него в общей сложности должны быть в распоряжении 26 тысяч человек. Однако подкрепления должны были прибыть лишь в середине января 1896 г.

Итальянская пехота вооружалась, в основном, винтовками системы Витали образца 1887 г., но появились и новые, Каркано М1891, которые передавались из частей, расположенных в Италии. Личный состав так же передавался из войск метрополии, для чего военным министерством даже был организован дополнительный призыв 30 тысяч человек. Эскадра контр-адмирала Тури в составе 7 кораблей и 20 млн лир должны были поддержать наступательные намерения Италии.

Денег, правда, хватило на перевозку войск и короткое содержание, для чего пришлось изыскивать новые средства. Баратьери собирал силы у Адиграта; негус сконцентрировал войска возле Мэкэле (60 тысяч человек и 40 русских пушек).

Начиная с Рождества, абиссинцы несколько раз штурмовали Мэкэли, но итальянский гарнизон стойко отбил атаки. Однако нехватка воды стала критичной. Галлиано ждал помощи от Баратьери – Баратьери же не хотел рисковать всей армией ради спасения полутора тысяч туземцев. Его войска не были готовы к боям с такими сила негуса, что, конечно, вполне разумно. Однако 20 января Галлиано сдался с условием почётной капитуляции, сохранив оружие и позволив отойди к Адиграту, а Мэкэле передавался под контроль войск Менелика II.

Форт Мэкэле в 1896 г.

Слухи о причинах такого поведения негуса были разные. Одни считали, что он выпустил итальянцев в обмен на выплату его долга Швейцарии за оружие (якобы сам король Италии погасил этот долг), сам Менелик говорил, что им двигали христианские чувства любви к единоверцам, мучившимся от жажды (едва они покинули форт, как эфиопы их снабдили водой, продовольствием и транспортом из мулов). Как бы там ни было, рас Мэконнын был отправлен сопровождать отряд Галлиано до Адиграта, а войска под прямым командованием негуса двумя колоннами подошли к Адуа. Таким образом, выпустив отряд Галлиано, негус получил и крепость, и оплату долга (если это правда, конечно) и свободу маневра при минимальных уступках – 1500 человек в такой войне большого значения не имели.

Сопроводив Галлиано до Адиграта (на радостях тому было присвоено звание подполковника, и это при весьма сомнительных достижениях!), рас Мэконнын занял позиции в 25 километрах от Адуа, это было начало февраля 1896 г. 22 февраля абиссинская армия была сосредоточена у Адуа.

К чести негуса, он не желал беспощадного уничтожения итальянцев. В условиях мира, предложенного итальянцам, он лишь предлагал Баратьери уйти за реки Мареб и Белезу, как и следовало по условиям Учалльского договора, а сам трактат несколько откорректировать в пользу Эфиопии. Баратьери отказался и 15 февраля переговоры были прерваны.

14 февраля бывшие союзники итальянцев тигринские (тигре – народ в Эфиопии) расы Себат и Агос-Тафари перешли на сторону негуса и напали на итальянский пост на высотах Алеква. С большим трудом две колонны капитана Оддоне и майора Валле сумели выбить повстанцев с высот к 18 февраля. В последующих стычках итальянцы потеряли около сотни человек, но восстание в регионе только расширялось – своими партизанскими действиями они нарушали коммуникации в тылу Баратьери и прервали сообщение с Массауа.

Ряд неудач побудили правительство Италии заменить Баратьери на Бальдиссера, притом была распространена информация, что Бальдиссера болен и ему требовался сухой климат – такова была попытка замаскировать его прибытие в Африку, но слухи вскоре дошли и до Баратьери, которому, стоит заметить, подобное смещение пришлось не по нраву.

Войска Баратьери к тому моменту состояли из 4 бригад: под командой генерала Аримонди было 2900 тысячи человек, генерала Дабормиды – 3050, генерала Эллены – 3350. Самая сильная бригада была под руководством генерала Альбертоне, чьи войска насчитывали около 11 тысяч, большинством туземцы. В общей сложности силы итальянцев составляли 20160 человек и 52 орудия, что втрое уступало войскам негуса.

План его был неясен. Премьер-министр Франческо Криспи требовал от него активных действий; кроме того, как считали некоторые офицеры, он желал реабилитироваться и увенчать голову лаврами победителя до прибытия Бальдиссеры. Не решаясь атаковать войска негуса у Мэкэле, Баратьери теперь должен был воевать с большой армией, которая к тому же занимала хорошие оборонительные позиции, что, конечно, не сулило ничего доброго.

В условиях истощения запасов продовольствия, нападения партизан и давления из Рима, Баратьери был обязан принимать срочное решение для выхода из тяжелой ситуации. Войска находились на позициях уже в течение месяца, но 29 февраля итальянцы, наконец, выдвинулись к Адуа, надеясь занять оборону и спровоцировать эфиопов на наступление. Нерешительность, по причине которой Баратьери тянул с выступлением, грозила вызвать разброд в итальянских войсках, которые боевым духом и так не славились.

Итак, 29 февраля генерал Баратьери издал приказ №87, который предусматривал выйти к Адуа 1 марта. По мнению генерала, абиссинская армия была ослаблена дезертирством, мародёрством и нападениями местных племён (которым было всё равно кого грабить). Кроме того, до него дошли слухи, что король Годжама, союзник негуса, желал мира. 1 марта приходилось на воскресенье и Баратьери считал, что эфиопы будут заняты на церковной службе и хотел воспользоваться внезапностью.

У итальянцев, помимо нехватки продовольствия, были и другие проблемы. Обмундирование было плохим; войска, прибывшие из Европы, носили европейскую форму, не приспособленному к африканскому климату; деньги на содержание туземных отрядов кончались, да и тем деньги были незачем уже – на что их тратить в пустыне? Офицеры относились с недооценкой к противнику, что вообще в условиях войны грозило катастрофой.

Войска выдвинулись к Адуа тремя колоннами. 1-я (правая) – командир генерал Дабормида, ведший войска к горному проходу Ребби-Ариеннэ; 2-я под начальством генерала Аримонди служила для связи крайних и выступала прямо к Адуа, 3-ей (левой) командовал генерал Альбертоне, его войска шли по горному проходу Шидане Мерет. Резерв следовал за колонной Аримонди (командир – генерал Эллена, здесь же был и Баратьери). Колонны были друг от друга на расстоянии до 5 км, разведка и связь были налажены крайне плохо.

Маттео Альбертоне, итальянский генерал

Эфиопы занимали прекрасные позиции и были прикрыты с флангов. Правая и средняя колонны перепутали дороги, левая же вовсе оторвалась от главных сил на значительное расстояние. В половину девятого утра 1 марта колонна генерала Альбертоне наткнулась на позиции абиссинцев и была обстреляна. Альбертоне развернул войска и отправил сообщение о том Баратьери, но его манёвры оказались бессмысленны – он был атакован с левого фланга своей позиции и вскоре окружен эфиопскими войсками, правая колонна Дабормиды была также отрезана от центра – это был клин, вбитый между итальянских колоннами.

Рекогносцировки позиций эфиопов перед битвой не было произведено итальянцами, хотя ранее они уже бывали в Адуа. Пользуясь неверными данными, они сильно растягивали как центр, так и резерв и в глубине, и по фронту. Даже если задумывалась демонстративная атака, а не решающий бой, подготовка была крайне необходима. Несмотря на беспорядок и хаос, они спешили окруженным частям Альбертоне на помощь.

Артиллерия бригады Альбертоне расстреляла снаряды и была бесполезна, передовой отряд майора Турито уже практически уничтожен, а подмоги всё не было, поскольку отряд Аримонди был атакован войсками под командованием самого негуса и втрое превосходил как центр, так и резерв вместе взятые.

Отряд Дабормиды безуспешно пытался прорваться на помощь окруженным товарищам, но безуспешно, когда на какой-то момент они даже потеснили численно превосходящих эфиопов. Сам генерал был убит, а после десятичасового боя остатки его бригады покинули поле боя.

Итальянцы бежали, именно бежали в панике, бросая оружия, и призывая эфиопов о милосердии криками на амхарском (!). Но войско было бито, а уцелевшие покрыли за один переход в район Асмэра и Ади-Кайе 70 километров.

Потери были ужасны: генералы Аримонди и Дабормида убиты, Альбертоне попал в плен, Эллена ранен, Баратьери и начальник штаба, бросив войска, первыми бежали в Ади-Кайе. Убитыми, ранеными и пленными итальянцы потеряли 298 офицеров и 14275 нижних чинов. Учитывая, что 2750 человек вообще не принимали участия в бою, занятые охраной обозов, потери достигали колоссального соотношения к числу бежавших. Кроме того, эфиопам, потерявшим около 16 тысяч убитыми и ранеными, досталась вся артиллерия и множество винтовок

Узнав о страшном разгроме, римляне начали бунты, Криспи был вынужден покинуть свой пост, а Баратьери был призван к суду. Место губернатора Эритреи занял Бальдиссера. Парламент вотировал ещё 140 млн лир, готовился направить в Африку 14 батальонов пехоты, 4 батальона альпийских стрелков, 4 горных батареи, роты инженеров… Общая численность войск в Африке должна была составить 40 тысяч человек, но… Но.

Итальянские солдаты в абиссинском плену

Итальянцы более не могли пытаться восстановить свой разгромленный престиж; не могли снова наступать; не могли пытаться освободить пленных силой оружия. Их возможности иссякли. Хотя Бальдиссера организовал оборонительные рубежи и пытался укрепить боевой дух войск, а Менелик удалился в глубь страны, все ждали разрешения этого вопроса путём дипломатии. Итальянские войска перешли на закрепленную Учалльским договором границу.

26 октября 1896 г. был, наконец, заключен мирный договор в Аддис-Абебе. Итальянцы фактически расписались в собственном бессилии победить «диких негров», Италия признавала полный суверенитет Эфиопской империи, граница устанавливалась по рекам Мареб, Белеза и Муна (в 1900 г. эта граница была подтверждена новым договором). Кроме того, Италия обязалась выплатить контрибуцию за содержание итальянских пленных, которые освобождались. Переговоры проходили при поддержке Россией Эфиопии.

Италия была опозорена. Ещё долго итальянских дипломатов в Европе величали «данниками Менелика», а о приобретении новых колоний не могло быть и речи. Эфиопия получала международное признание, впервые европейцы были биты африканцами, да ещё и таким грохотом!

Напоследок стоит вспомнить об участии России и её значении в победе при Адуа. Николай Леонтьев и отряд русских добровольцев принимали непосредственное участие в битве; сам Леонтьев же и вовсе был главным советником Менелика. После того, как русские винтовки и русские пушки разбили итальянцев, за дело взялись руки русских врачей. Сразу после битвы при Адуа в Абиссинию была направлена миссия русского Красного креста (руководил ей Александр Ксаверьевич Булатович, как и Леонтьев, он стал ближайшим советником негуса) и благодаря действиям медиков, работавших в тяжелых условиях отсутствия необходимой инфраструктуры и недостатка медикаментов, были спасены тысячи раненых и больных. Россия оказала огромную помощь и в дипломатическом признании независимой Эфиопии.

Николай Степанович Леонтьев, военный и политический советник Менелика II

Дух Адуа ещё долго висел над Италией. Лишь в конце 20-х они возобновили активность на Африканском Роге и предприняли попытку взять реванш, но это уже другая история.

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.