Юрий Черняков

Russian Thanatos

 

“Жизнь – это большой сюрприз. Я не понимаю, почему бы смерти не стать не меньшим”, – Владимир Набоков

Смерть одна из немногих вещей, которая изучается чуть ли не со всех сторон. Ее изучают врачи, причем любые, о ней пишут философы и спорят литераторы, доказывая друг другу, что хотел сказать Достоевский убив своего героя. Юристы изучают смерть с точки зрения закона, дабы не попасть в ситуацию, когда Dura lex, sed lex . Религиозные деятели и теологи пишут огромные трактаты на эту тему, чтобы быть уверенными до конца, что их бог правильнее другого бога. Социологи изучают ее значение для общества в целом. Любой творческий человек, рано или поздно посвятит какое-либо свое произведение смерти или хотя бы мимолетно упомянет о ней и выразит свое отношение. Психологи ломают голову не один век, как отбить желание покончить с собой у своих пациентов. А кто-нибудь отдельно из этих людей когда-нибудь изучал Русский Танатос как таковой? Медики, психологи, юристы, социологи не могут изучать это явление, ибо их сфера деятельности слишком широка и просторна, чтобы обращать конкретное внимание на Русский Танатос. Остаются лишь творцы и философы, которые могут посвятить изучению этого явления всю жизнь. Но, для разговора о смерти Русской, надо сначала понять, что это такое.

Смерть – это полное, окончательное и бесповоротное, прекращение всех жизненных функций и процессов, поддерживающих жизнь в организме человека. Но, это определение относится только к материальной гибели человека, недаром существуют такие понятия как “моральная смерть”/”гиблая душа” и так далее. Однако в этой статье я буду делать упор именно на это определение, т.к. оно объяснит очень многое в дальнейшем. Как у любой невероятно важной части жизни, у смерти должна быть наука, которая будет объяснять ее природу и происхождение, безусловно, она существует.

Танатология – раздел медицины/биологии, изучающий динамику и механизмы умирания, причины смерти, а также клинические, биохимические и клеточные проявления прекращения жизни организма. (wiki – переделанная) Как мы видим, в обоих определениях медики и биологи противопоставляют жизнь и смерть, предлагая нам материалистический взгляд на смерть. Философы, даже материалистической направленности, имеют другой взгляд на смерть. Они считают, что смерть это либо продолжение жизни, либо ее апофеоз, либо и вовсе предлагают нам уверовать в реинкарнацию или в палингенезию. Вариантов великое множество, однако, мы лишь рассмотрим только те, что представлены выше и попытаемся найти, тот самый, Русский вариант.

Если говорить на чистоту, то русскому человеку скорее ближе вариант предложенный Шопенгауэром и он вступает в вечное противостояние с православной догмой и вообще с религиозным взглядом на смерть, который также близок русскому человеку. Для начала рассмотрим Палингенезию – теорию, о том, что человеческая воля никогда не умирает и проявляет себя в новых индивидах. То есть, после смерти мозга, гибнет организм и личность, которая была у этого человека, но его уникальная и единственная воля, передается другой, абсолютно уникальной и новой личности. Сам Шопенгауэр отрицал возможность реинкарнации, считая, что после гибели мозга, говорить об индивидуальности своего “Я” нет смысла, ибо как он говорил : “Бесконечное время протекло, прежде чем я родился, — чем же был я всё это время? Метафизический ответ на это, пожалуй, был бы такой: “Я всегда был я: именно, все те, кто в течение этого времени называл себя я, это были я.” Почему именно этот вариант так близок русскому человеку? Ответ прост – русские всегда верили в вечность существование души в различной форме и форма воли не исключение. Вообще, понятие “воля” намного ближе русскому человеку, чем понятие свобода. “Воля” значительно сильнее свободы, намного привлекательнее.

Свободный человек и вольный человек, это разные люди, и вольный человек намного привлекательнее, ибо понятие “Воля” настолько крепко засела к Русский язык, эпос и культуру, что “свободе” с ней невозможно тягаться. Именно поэтому социал-революционеры конца 19 века, старались изо всех сил связать свои организации с “Волей”. В их названиях всегда было слово “Воля”, а русский человек в их текстах всегда назывался “вольным”. Теперь перейдем к религиозной парадигме, которая в нашем случае представлена православными или ортодоксальными течениями христианства.

Архиепископ Иоанн Максимович пишет : “Безграничным и безуспешным было бы наше горе по умирающим близким, если бы Господь не дал нам вечную жизнь. Жизнь наша была бы бесцельна, если бы она оканчивалась смертью. Какая польза была бы тогда от добродетели и добрых дел? Тогда были бы правы говорящие: “Будем есть и пить, ибо завтра умрем”. Но человек создан для бессмертия, и Христос Своим воскресением открыл врата Царства Небесного, вечного блаженства для тех, кто верил в Него и жил праведно. Наша земная жизнь – это приготовление к будущей жизни, а это приготовление завершается смертью. … Душа его продолжает жить, не прекращая своего существования ни на одно мгновение. Многими явлениями мертвых нам дано было знать частично, что случается с душой, когда она покидает тело. Когда прекращается видение телесными очами, начинается видение духовное. Вторит ему и Феофан Затворник, пишущий письмо своей сестре :”Ведь ты не умрешь. Тело твое умрет, а ты перейдешь в другой мир, живая, себя помнящая и весь окружающий мир узнающая” . Как мы видим, православное учение пытается сделать упор на то, что наша жизнь, наше существование в данный момент есть ничто иное как подготовка к жизни вне нее, к новой жизни, вечной и счастливой. Безусловно этот вариант, также близок русскому человеку. Как было уже сказано выше, русскому намного более интересен мир “за гранью”, мир бессмертной души или воли. Вечность существования привлекает и влечет намного больше, чем бренность бытия здесь и сейчас. Смерть, воспринимается русскими как переход дальше, куда-то вперед, в новые тела в виде воли или в новые миры в виде души. Поэтому, в русском человеке всегда будет борьба между моделью ортодоксального христианства и палингенезией. Это противостояние будет вечно преследовать его и давать повод для размышления. Об этом вечном противостоянии скажет философ Соловьев :

“Люди, желающие подняться выше наличной действительности — желающие стать «сверхчеловеками» — должны чувствовать смерть как нестерпимое противоречие, и они не могут принять этот видимый итог человеческого существования за окончательный. Я не принимаю смиренное подчинение неизбежной трагичности бытия и, возмущен беззаконием своего уничтожения, говорит о попытке преодоления смерти.”

Таким образом, русский человек, это не безропотный фанатик, способный лоб разбить в процессе общения с богом, а индивид, осознающий свою смертность, но не желающий мирится с этим и требующим, для самого себя вечное существование в виде воли или души, т.к. он считает себя достойным этого, пройдя через жизнь на земле, пройдя через бытие и существование на земле. Жизнь на земле ему кажется скучной и надуманной. Многие правила, навязываемые обществом, ему не интересны и он всегда хочет найти “свой собственный” путь жизни. Как пишет профессор философии Артемьева – “Если бы русскому человеку предложили никогда не умирать, он непременно бы отказался. Жизнь, а тем более вечная не представляет для него абсолютной ценности. С наличием бессмертной души он как-то смирился, но невозможность отделаться от тела его чрезвычайно бы удручала. Мир телесного неблагосклонен к русскому и нелюбим им. Загадочная русская душа чувствует себя неуютно в огромном необжитом теле с неотмытыми пятнами побелки на розовом линолеуме, с невключенным электричеством, неработающим лифтом и телефоном через пять лет. Ей нужен «выход к морю» — шепот шелковой волны, лунная дорожка и невозможное для российских широт сочетание ночи и тепла. … Русская культура, как и любая другая «живет-к-смерти», но для нее это не необходимость, а свободный выбор. Она желает смерти и получает ее, выполняя тем самым свое метафизическое предназначение. Поистине смерть — это сокровище русского духа, лакомый кусочек, которым гурман наслаждается «напоследок». Жизнь прекрасна, когда ее цель определенна, достижима, нравственна, законопослушна, заслуживает уважения и любви.”

В токсикологии есть такое понятие Драг-положительный или драг-предрасположенный (Drugs – наркотики), и его с некоторыми изменениями можно перенести и на предмет нашего исследования и вывести новое понятие – Смерть-положительный или Смерть-предрасположенный. Однако, это не стоит интерпретировать как термин “предрасположенный к смерти” изложенный в психоанализе Фрейда, а также выведенный его учениками в такие понятия как Мортидо (предрасположенность к нанесению вреда самому себе и страсть к самоуничтожению) и Деструдо (предрасположенность к нанесению вреда окружающим и страсть к уничтожению других). Здесь же, нам нужно обратиться к великой русской культуре, где примеров поклонения к смерти великое множество :

“Как-то особенно умирают русские люди” – И Тургенев

“Втайне он вообще не верил в смерть, главное же, он хотел посмотреть — что там есть: может быть, гораздо интересней, чем жить в селе или на берегу озера; он видел смерть как другую губернию, которая расположена под небом, будто на дне прохладной воды, и она его влекла” – А. Платонов

“… Меня любите за то, что я умру…” – М. Цветаева

“Я больше мертвецов о смерти знаю” – А. Тарковский

“Даже лицо мертвого красивее, главное значительнее, чем оно было у живого” – Л. Н. Толстой

Русская культура пропитана духом смерти и преклонением к ней. Например, герои Толстого Л. Н. в его произведениях умирают самым разнообразным способом от суицида и героической смерти на войне, до смерти от болезни по глупости героя и смерть во время родов. Гибель персонажей того же Достоевского также крайне вариативна, от самого известного убийства топором в мире, до гибели пьяного чиновника под колесами проезжавшей кареты. Вообще, если сделать упор на Толстого, то тема смерти “правильной” и “неправильной” поднималась им не один раз. Например, в свое произведении “Смерть Ивана Ильича” на примере одного человека пытается показать “праведную” смерть и как следует, по его мнению, умирать русскому человеку и относится к смерти в принципе. Главный герой произведения Иван Ильич мелкий чиновник озабоченный своей карьерой и своими “мелочными” делами, столкнувшись со смертью резко меняется, как меняется его философия, его мир, его окружение и наконец становится мил самому писателю, и смерть достается Ивану Ильичу в положительном ключе, дабы показать читателю, что иногда смерть (и если говорить о России, то чаще всего так и есть) важнее и выше жизни. Во время своей гибели главный герой попадает в тоннель, в конце которого он видит ясный свет и ощущает спокойствие и умиротворение от освобождения. Освобождается же главный герой от мук жизни, от ее “неправедности и низости”. Тоже случается и Андреем Болконским. В первый раз, когда он смотрит в небо Аустерлица, он осознает мелочность фигуры Наполеона, которым так восхищался и переосмысляет свою жизнь. Во второй раз, когда он умирает окончательно, он испытывает новое, особое чувство – пробуждения от жизни. Эту философию “освобождения от жизни” он опишет еще раз в своем труде “Три смерти”. В нем три героя умирают по-разному и через их смерть Толстой хочет научит своих читателей “правильно” умирать. Неправильной смертью умирает молодая аристократка, которая пытается до конца цепляться за жизнь и никак не может смириться со своей смертностью, более правильно, но тем не менее с осуждением автора умирает обычный человек из народа, уставший от своей судьбы и жизни, он ждет свою смерть и искренне рад ее приходу. Наиболее правильная смерть показана Толстым на примере… дерева. Дерево, которое также имело свой жизненный цикл, будет срублено, однако оно даже не заметит собственной смерти. Таким образом, Толстой хочет сказать читателю, что смерти не нужно боятся и иногда, стоит воспринимать ее как освобождения от этого мира. А если рассматривать творчество того же Платонова, то в своем романе “Чевенгур” рыбак с озера стремился познать тайну смерти любой ценой. Для него она была новой и неясной, она была интересней его жизни, и сама идея о том, чтобы побывать в “другом мире” ценной расставания с этим миром его не пугала. В конце концов этот самый рыбак покончит с собой, лишь ради того, чтобы узнать что находится за гранью бытия. В своей пьесе “Гроза” Островский заставляет покончить свою главную героиню Катерину с собой, только для того, чтобы донести до нас посыл о том, что смерть это освобождение от этого мира и способ наказать тех, кто остался на грешной земле. Несмотря на резкую критику такого посыла, в целом современники Островского положительно восприняли пьесу и поставили ее в один ряд с произведениями раскрывавшим тему русской смерти.

Из простого анализа Русской писательской традиции можно сделать простой и однозначный вывод – Все писатели пытаются вознести не утопический или новый земной мир, а мир танатопический. Мир за гранью нашего бытия и совершенно отличный от нашего. Русские писатели не только прославляют смерть и называют ее освобождением от всех проблем бытия, но еще и учат правильно умирать своих читателей, пытаются найти “праведные” и “неправедные” пути уйти из жизни. Если угодно – Русский писатель это тот самый Харон перевозящий души мертвых в Аид.

После разбора культуры письменной, самое время перейти к культуре устной или народной. Огромное количество песен, легенд и просто пересказанных историй из Русского фольклора посвящены смерти. Эту традицию переняли даже те, кто старался отречься от “великорусского шовинизма”, например известная строчка из произведения Маяковского – “Я люблю смотреть, как умирают дети.”, есть ничто иное как продолжение старой русской традиции описания смерти, которую он так пытался забыть и “сбросить с корабля истории”. Также, в русском фольклоре есть единственный в свое роде жанр под названием – “Смертельные колыбельные” :

Бай да бай,
Поскорее помирай!
Помри поскорее!
Буде хоронить веселее…
(Народное)

Принёсла вдова два сына, и два ясна сокола.
Запелёнала она их в пеленочки,
И запоясала она их поясиками,
И сколотила им дубочек из дощочек;
И понесла вдова до ко чисту полю,
Ко чисту полю, да ко синю морю,
Ко синю морю, да ко солоному.
Она спущает да приговаривает:
“Ты убай, убай, море синее,
Уж ты пой, корми, да поле чистое”.
Пошла вдова ко чистому полю
С любимой дочерью Богу молитися…
(Народное)

Читатель наверное крайне удивлен таким жестоким направлением русского фольклора, хотя как оказывается ему есть крайне рациональное и просто объяснение, которое откроется читателю если он возьмет словарь Даля и посмотрит там определение слова “приспать младенца/ребенка”.

“Приспать или заспать младенца – положить с собою, навалиться на него в беспамятном сне и задушить”. Во времена Даля и Толстого для крестьян убийство младенцев случайное или специальное – являлось нормой бытия. Нередки были случаи, когда младенцев (которых обязательно крестили, чтобы те после смерти попали в рай) специально морили голодом или морили, чтобы спасти от голодной смерти остальных. Эта же страшная традиция вновь вернется в Россию в страшном обличии во время насильственной коллективизации в 30-ые годы XX-го столетия, когда не редким явлением станут случаи убийства младенцев или каннибализма. Толстой же, описал явление “приспания” или специального убийства детей в своем романе Воскресение : “Маслова была дочь незамужней дворовой женщины, жившей при своей матери-скотнице в деревне у двух сестер-барышень помещиц. Незамужняя женщина эта рожала каждый год, и, как это обыкновенно делается по деревням, ребенка крестили, и потом мать не кормила нежеланно появившегося, ненужного и мешавшего в работе ребенка, и он скоро умирал от голода. Так умерло пять детей. Всех их крестили, потом не кормили, и они умирали.” Также, советский писатель Максим Горький в своем романе “Мать” описывает случай, когда некий барин забивает насмерть крестьянского ребенка, когда застукал того за актом мастурбации. После того, как он убивает ребенка, он не испытывает чувств вины, т.к. знает что мать ребенка испытывает финансовые трудности и горевать о гибели сына не будет, а также уверен в правильности своего поступка, поскольку ребенок был крещен, а следовательно его душа бессмертна.

Также, широка традиция русской песни о смерти. Наверное, самое известное произведение из этого жанра это “Врагу не сдается наш гордый Варяг”, сюжет которого известен любому, кто хоть что-то знает о Русско-Японской войне :

Прощайте, товарищи! С Богом, ура!
Кипящее море под нами!
Не думали, братцы, мы с вами вчера,
Что нынче умрем под волнами!
Не скажет ни камень, ни крест, где легли
Во славу мы русского флага,
Лишь волны морские прославят вдали
Геройскую гибель «Варяга»!
(Перевод Студентской)

Вообще, традиция русской песни о смерти всегда имеет военный или околовоенный оттенок. Связанно это с невероятно сложной историей нашей страны, за всю историю которой было огромное количество открытых войн и просто мелких военный конфликтов. Поэтому тема войны и гибели на ней сыновей отечества всегда была актуальна. В качестве примера такой песни из другого века можно взять не менее известную песню “Черный ворон” :

Вижу, смерть моя приходит, —
Чёрный ворон, я не твой!
Вижу, смерть моя приходит, —
Чёрный ворон, весь я твой…
(Народная версия)

Однако не только военная традиция грела сердце русскому человеку, немалый пласт русской народной песни занимают песни о любви (или же об ожидании любимого с войны). В этих самых песнях иногда косвенно, а иногда и напрямую поднимается тема смерти или губительной любви. Таким образом, иногда авторы стараясь раскрыть тему “femme fatale”, скорее на подсознательном уровне, чем сознательно, опять следуя русской традиции раскрывают тему смерти. В качестве примера, стоит привести стихотворение “Очи Черное” после видоизмененное Федором Шаляпиным и ставшее известным именно в его исполнении :

Не встречал бы вас, не страдал бы так,
Я бы прожил жизнь улыбаючись.
Вы сгубили меня, очи чёрные,
Унесли навек моё счастие.

Очи чёрные, очи жгучие,
Очи страстные и прекрасные.
Вы сгубили меня, очи страстные,
Унесли навек моё счастие…
(Шаляпинская версия)

Беглый анализ текстов народных или популярных в русском народе произведений, дает нам понять о том – что тот самый известный Русский инфантицид распространяется и на явление смерти как таковое. Смерть не является чем-то не обычным, страшным и пугающим, а скорее даже наоборот, она является прямым путем к вечной воинской славе или просто к вечной памяти в сердцах людей.

Все это время мы исследовали либо культурные аспекты русской жизни, либо саму по себе русскую культуру, но не стоит забывать о важной исторической и этнической подоплеке Русского Танатоса. Русские, как и любой северный народ, всегда с уважением и почитанием относились к умершим и чтили своих предков. Русская поговорка – “О мертвых либо хорошо, либо ничего” одинаково понятна и русскому и скандинаву, ведь общая скандинавская культура построенная на общем знаменателе чтения своей истории и культуры, подаренной современникам их предками. В пределах нашей родины, мы можем найти великое множество “Долин Смерти”, которые разбросаны по всей стране. Безусловно это связано с нашей военной историей, огромные части суши окрапленные кровью русских солдат находятся и в Калининграде и на Дальнем Востоке, в Выборге и Севастополе. Самые известные это конечно долина смерти под Москвой (или долина Славы), под Мурманском, в Якутии, а также в Мясном Бору. Однако, если поездить по деревням и областям, то у местных можно узнать, что в окрестностях Демянска (Демянский котел), до сих пор есть долины зовущиеся долинами смерти. Окрестности и области могут меняться, но народная память о тех местах, где кровь русских солдат когда-то была пролита остается в памяти на века. Интересное замечание к нашему исследованию, главная площадь нашей страны, Красная площадь, по сути является… кладбищем. Безусловно, могут возразить, что в на главной площади Италии – Площади Святого Петра, где стоит одноименный собор , тоже огромное количество захоронений от различных пантификов до героев Италии. Но, есть одна проблема.

Нигде в мире, на главной площади страны захоронения не находились на самой площади. В главе этой площади, не собор или храм, а похоронное сооружение – Мавзолей Ленина. Рядом с ним находятся могилы других Генеральных секретарей партии, и похоже, только Горбачев избежит этой участи. При этом, захоронения не мешают проводить различные пышные мероприятия на Красной площади, а иногда и концерты известных музыкантов, некоторые из которых, мягко говоря, не вяжутся с религиозной культурой и культурой смерти в принципе. Говорит ли это о кощунстве? Скорее нет. Это лишь один из штрихов к Русскому танатосу, который включает в себя и русскую инфантильность, и противостояние ортодоксальной церкви с идеями Шопенгауэра, и военный эпос вперемешку с фольклором, и любовь, и то самое понятное только нам, ожидание смерти, как чего-то большего, чем бытие, которые мы имеем или и вовсе как акт освобождения от жизни.

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.


05.12.2018

Какой станет новая украинская церковь?

Греческое агентство церковных новостей Romfea.gr опубликовало первую страницу проекта устава церкви Украины, который был утвержден Синодом Константинопольского патриархата на заседании…

Читать

11.09.2018

Путин поговорил с рабочими о зарплатах

Президент России Владимир Путин не поверил работнице судостроительного комплекса «Звезда» в Приморском крае, которая рассказала о низких средних зарплатах. Видеозапись…

Читать

16.08.2018

Два-восемь-два

Тренд на политические преследования набирает все большую популярность у клана силовиков. Еще бы, наследники ЧК-ОГПУ-НКВД-КГБ во влажных снах видели возвращение…

Читать

11.08.2018

В Белграде представлена новая книга о Николае II

В Белграде к 100-летию мученической кончины Царской семьи вышла в свет книга «Святой Царь». Книгу, посвященную жизни и подвигу последнего…

Читать

Все новости

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: