Террор

Станислав Баистов

Часть 3. «Начало конца»

Подобно предыдущему разделу, начать этот следует не с восшествия Николая II на Российский престол, а со смерти Александра III, которая, хоть и не была столь драматичной, как в случае с Александром II, имеет непосредственное отношение к нашей работе. В первую очередь следует отметить, что вся жизнь Императора-Миротворца была сопряжена с вынашиванием планов радикалов по его устранению. Несмотря на то, что при монархической форме правления последствия устранения главы государства (при условии живых наследников) не столь важны с практической точки зрения, как при демократической; организаторы этих покушений намного больше желали славы, чем конкретного политического результата. Таким образом, планы по покушению вынашивались вплоть до смерти Александра III 20 октября 1894 года. Но самым важным является то, что почти моментально после известий о смерти императора, основным объектом новых покушений становиться молодой Николай II, вектор политики которого ещё не был известен радикалам. Это очередной раз доказывает иррациональность их действий и то, что кровожадность вошла у них в привычку.

Воцарение нового императора было тоже не столь радужным. Александр III, как и каждый сильный лидер оставил после себя огромную пропасть в государственном аппарате, которую было почти невозможно заполнить. Сам же процесс коронации сразу же привнёс смуту в царскую семью – начало соперничества Марии Фёдоровны и Александры Фёдоровны, трагедия на Ходынском поле – всё это способствовало проявлению активной оппозиционной деятельности. И хотя принято рассматривать последние годы XIX века, как достаточно тихий период, для нас они имеют огромное значение. Ослабление действий сыскных органов, неблагоприятная политическая обстановка, акцент властей на формирование нового государственного аппарата и улучшение внешнеполитической обстановки позволили произойти незаметному переходу русского террора на новый уровень. Само собой, нельзя возлагать вину на возрождение террора, на недальновидность государства. Работа правительства просто изменила вектор своей деятельности, что позволило наладить отношения с Великобританией и инициировать Конференцию в Гааге 1899 года, за которую Николая II даже хотели удостоить Нобелевской премии мира. Именно в это время Российская Империя не только не уступает другим государствам Европы в политическом, экономическом и культурном развитии, но и опережает большинство из них. В кабинетах тогда не думали о том, что радикализм не позволит Империи войти в эпоху «где нет бедных».

При этом, стоит оценивать ситуацию объективно и учитывать, что часть чиновников перестала видеть в Николае ІІ того императора, которого видела в Александре ІІІ; другая часть просто устала от длительной борьбы с сильным оппозиционным движением и была готова на его условия. Некоторые стали верить в Европейский способ развития России и начали считать свою Родину отсталой страной. Это послужило ослаблению монархических настроений в государственном аппарате, при этом, действия правительства в этом направлении были решительными, о чем мы поговорим позже.

В 1897 году происходит покушение рабочего Андреева на генерала в Павловске. Это событие ознаменовало начало индивидуального террора. Простой человек, не имевший отношения к революционной деятельности, убивает высокопоставленного военного чиновника. Радикальная пропаганда и общая атмосфера, которая начинает формироваться в стране, способствуют индивидуальным актам агрессии, подобным этому. Это ведёт к возникновению в XX веке политических партий – структур всё ещё элитарного характера, которые в то же время могли манипулировать самыми низменными порывами масс. Таким образом, массовая агитация становится новым способом антигосударственной борьбы. Результатом стабильной царской политики, большой территории и развития железных дорог становится массовый рост промышленного производства. Количество рабочих растёт с каждым днём. Хоть мы и могли наблюдать психологическую обработку «новоприбывших» в промышленные города и посёлки с целью их участия в терактах в 80 – 90-хх годах XIX века, к началу XX века стратегия оппозиционеров меняется кардинально. Вместо того, чтобы воспитывать в рабочем «последователя идей партии», пропагандисты стали превращать рабочих в «последователей своих собственных идей», говоря о необходимости борьбы за улучшение средств работы и других социальных льгот.

Само собой, новая стратегия была крайне эффективной, так как объясняла рабочему надобность и цели борьбы без необходимости чтения массы литературы и понимания изначальных идей. Можно сказать, что такая агитация была достаточно безобидной, так как воспитывала в рабочем уважение к себе и к своему труду, но с другой стороны, (и, возможно, об этом не знали сами агитаторы) это пробуждало в нём некоторой мерой эгоизм и эгоцентризм: работник ставил достижение своих целей высшим благом для себя, а именно этот фактор позволил свершиться последующим революциям. А намерения многочисленных партий перетянуть как можно больше людей на свою сторону вылилось в крупную идеологическую разобщенность, которую мы видим в Европе с середины XIX века. Самое интересное, что в то время, когда заводы объединялись в многочисленные картели и синдикаты, сами рабочие становились всё более разобщёнными и получалось так, что те, кто говорил: «Рабочие всего мира, объединяйтесь!», разъединял их больше всего. Тем не менее, зародыши чувств собственной выгоды ещё не давали о себе знать. Окончательно проявятся они уже к 1917 году и то далеко не в такой мере, в которой этот же эгоизм развился у Европейского человека. Другой стороной агитации стало развитие  «борьбизма», который уже очень давно проявился у самих агитаторов – радикалов. Всё большей популярности набирают стачки – относительно небольшие забастовки рабочих. Отношения между работниками и мастерами портятся. Внутри фабрик возникают противоборствующие группы. Тут стоит отметить, что уникальность менталитета жителя Российской Империи проявлялась не только в коллективизме, но и в чувстве авторитета и взаимопонимания между разными социальными классами, что делало Российскую Империю одновременно сильным и мирным (сравнительно с Европейскими странами) государством. В принципе, наличие нескольких социальных групп (дворяне, крестьяне, мещане) в странах Старой Европы (в том числе и России), которые были приверженцами абсолютно разных культурных, политических, социальных интересов и жизнь которых строилась на разных способах восприятия делало государства Нового Времени более сложными социальными конструкциями, сравнительно с тем, что мы имеем сегодня, так как представители власти всегда должны были учитывать интересы двух или больше совершенно оторванных друг от друга групп. До 1917 года Российская Империя как раз была представителем государства старого типа, что сказывалось на активном, а главное, качественном культурном росте, наличии элитарной литературы. С другой стороны, партийный коллективизм превращал группы людей в стадо, желающее лишь крови и собственной выгоды в ущерб остальным, ведомое лишь идеей партии. Тем не менее, в то время такие чувства были крайне слабы, но к Октябрьской революции, даже они покажутся героизмом на фоне происходящего.

Третья сторона агитации является более противоречивой – она выражается в политизации русского общества. С одной стороны, этот процесс убил «мирную русскую жизнь вдали от политики и иных напастей», а с другой – он нашёл отклик в народах России совсем не так, как это замышляли революционеры. Политизация русского народа привела к воцарению монархического движения на политической арене Российской Империи. Русское собрание, Союз русского народа, Союз русских людей, Русская монархическая партия – лишь немногое число тех сил, которые выступали в поддержку царя и действующего государственного строя. Этот процесс обеспечил крепкое культурное подспорье монархическим силам, влияние которого мы видим и сейчас. В.Л.Величко, Н.А.Энгельгардт, Д.П.Голицын, А.А.Суворин и многие другие деятели смогли выстроить здоровую идеологию в стране, которая должна была привести русское самодержавие на новый этап его существования. Более того, описывая быт рабочих России конца ХIХ века, Замфир Арборе-Ралли писал, что монархический идеал был для них неуклонен, а студентов-пропагандистов они считали не от мира сего. Часто настроения рабочих склонялись к черносотенной идеологии. Тем не менее, история пошла по другому пути…

Возвращаясь к первоначальной теме, следует отметить, что более интересным является своеобразный коллапс социалистических и капиталистических идей, которые, как мы выяснили, в России имели один корень и развитие которых было взаимосвязанным. Это ведёт к быстрому развитию ещё одного философского направления – индивидуализма, который позже принял форму либерализма. Конечно, на территории Российской Империи левые идеологии появились ещё задолго до того же социализма, но такого развития среди масс населения (а не только интеллигенции) они не видели ещё никогда. Виновником этого процесса можно считать как раз развитие нелегальных политических организаций с очень мощной идейной заангожированостью (радикальные и террористические организации, простыми словами), развитие капитализма и резкий культурный подъем начала XX века. Неожиданно, не так ли? Стоит в первую очередь заметить, что индивидуализм во всех трёх группах развивался по-разному и позже очень часто приводил к их столкновению. Радикалы вследствии постоянной борьбы с государственным аппаратом, фактически поднимали своё самосознание и примеряли на себя роль «сильных мира сего», значительно усилилось это после 1881 года. Капитализм развил дух соперничества среди представителей богатых и средних буржуа, что воспитало в новом «высшем сословии» погоню исключительно за своими интересами. Интересно то, что индивидуализм капиталистов развивался подобно индивидуализму социалистов на почве противопоставления своих интересов интересам кого-то или чего-то ещё (в данном случае, государства и конкурентов). Культурный подъем отразился на становлении того типа интеллигенции, который мы буквально называем либеральным (остальные две категории мы лишь косвенно можем описать данным термином, иногда, в силу исторической традиции, такое описание становится крайне сложным), что также описывает их, как представителей индивидуалистического способа мышления.

Тем не менее, сами либералы считали себя в некотором смысле противоположностью социалистам, так как выступали в первую очередь за защиту индивидуальных прав и свобод в то время, как социалисты считали идею высшей формой свободы человека. На почве протеста против массовых убийств и повышения уровня жизни в Российской Империи, либералы начинают объединятся в клубы, организации, основывают свои партии – кадеты, октябристы. Они начинают использовать, по их мнению, старую тактику, которую мы уже описывали в первой части нашего труда – организация кружков, собраний, обсуждений, конференций с привлечением известных мыслителей. С одной стороны, тактика либералов была более миролюбивой и влекла за собой в данный исторический период меньше жертв (мы используем выражение «в данный исторический период» с оглядкой на события Февральской революции). Тем не менее, по своей природе они мало чем отличались от социалистов, так как выступали за идеи революции и борьбы с царским режимом. Но несмотря на свой разрушительный эффект, в своё время либеральные идеи были восприняты как глоток свежего воздуха, так как немного разрядили обстановку в длительном «военизированном» противостоянии радикалов и сил полиции и вернули политическую борьбу в залы заседаний, а не на улицы. К сожалению, такие действия уже в 1905 году приведут к готовности населения силой доказывать свою правоту, а в 1917 и вовсе разрушат достояние Российской государственности за 300 лет. Наиболее видными либеральными деятелями на территории Российской Империи были Петр Струве, Лев Петражицкий, Николай Бердяев. Также известно, что многие чиновники времён Николая II, такие как С.Ю.Витте, частично исповедовали идеи либерализма.

Уже в конце 1901 года появляется партия, деятельность которой окажется настолько губительной, что вплоть до 1917 года она будет отравлять население Российской Империи и подводить его к тому состоянию, которое оно приобретёт на момент опубликования «Манифеста о Красном Терроре». Само собой, речь идёт о Партии социалистов-революционеров – ПСР или эсеров, как они запомнились в отечественной литературе. Сразу же партия организовывает покушение на Министра внутренних дел Российской Империи Д.С.Сипягина и добивается успеха в этом деле. Возникает новый вид террористического акта – экспроприация (сокращённо «экс») – «насильная конфискация» или простыми словами грабеж денежных средств из банков, компаний, реже у частных лиц. Начинает страдать капиталистическая система отношений, которая в каком-то смысле сама породила радикализм в России. При этом, ПСР можно считать партией «старого типа», так как она строила свою политику преимущественно на индивидуальном терроре. Но «просвещённый» ХХ век изменил и этот метод. Также ПСР интересна нам тем, что именно она первой закрепила тактику террора как метода революционной борьбы, что и стало одной из предтеч появление термина «революционный терроризм», не говоря уже о схожести с постановлением 5 сентября 1918 года большевиков.

Мы помним крайне неприятную политику и методы террористов конца 70 – начала 80-хх годов XIX века, но в сравнении с «новыми веяниями» даже они могут «гуманными». Отныне экстремисты начинают использовать совершенно иные методы влияния. Заложники теперь становятся излюбленным «оружием» террористов против государства. Ими становятся дети, родители, жены, сестры чиновников. Жертвы среди их числа крайне велики. Показательно то, что народовольцы не осмеливались использовать подобную тактику и считали, что кару должны нести лишь непосредственно «изыскатели народа». Также на замену спланированным операциям приходит «спонтанный террор», который заключается в атаке на проходящих мимо офицеров, чиновников, городовых, полицейских. Под удар попадают и те, кто отказывается сотрудничать с террористами – врачи, кучера, телеграфисты и т.д. Показателен инцидент, произошедший в Риге в 1905 году, когда экстремистами был убит отец полицейского для убийства этого же полицейского на похоронах отца. Такой «поворот» деятельности радикалов является крайне показательным для нас, так как уличает экстремистов в борьбе против собственного класса – простых русских людей. То есть, схема борьбы «народ – государство» перестаёт быть актуальной. Если раньше боевые действия велись преимущественно обеспеченными гражданами против столь или более обеспеченных чиновников, то теперь борьба распространилась на всё население и никто не был застрахован от вероятности быть убитым. Подобная беспринципность террористов показывает полный отказ от того наборы культурных и моральных ценностей, который выстраивался внутри народа многие века. Мы позволим себе немного перефразировать Гитлера, который утверждал, что «живет не ради идей и теорий, а ради немецкого народа», так русские экстремисты как раз жили «не ради народа, а ради идей и теорий», причем, идей, как мы выяснили в прошлой части, основанных исключительно на желании крови и власти. Внимательный читатель мог бы заметить, что мы определённой степенью повторяемся в своих высказываниях, касательно террористов и влияния их действий на население Российской Империи. Тем не менее, наиболее негативным в выше описанных действиях было то, что, во-первых, они стали обыденностью для граждан России и перестали вызывать особого резонанса, во-вторых, показывали несостоятельность властей защитить благополучие своих граждан, даже сейчас критики политики Николая II очень часто ссылаются именно на частые террористические акты в стране и неспособность с ними бороться.

Также следует отметить, что многие радикальные политические организации предпочли индивидуальному террор коллективный.

В 1903 году в Лондоне основывается РСДРП (хоть 1898 год и считается многими историками официальным началом деятельности РСДРП, именно в 1903 партия оформилась в ту структуру, которую мы знаем из учебников истории) – виновница появления темы нашей работы. Несомненно, это стало новой вехой в развитии русского радикализма сразу в нескольких векторах. С одной стороны, сами обстоятельства появления партии отсылают нас к другому общеимперскому революционному процессу. Не секрет, что открытие Второго съезда РСДРП (Первый съезд, как говорит нам советская историография, прошёл в Минске в 1898 году в составе девяти человек, но, так как все они были моментально арестованы, говорить о сформированной политической силе смысла нет) должно было произойти в Бельгии, но из-за действий местной полиции, съезд переместился в Лондон. Не спроста…

Во время активных действий сыскных органов Российской Империи против радикалов в 1880 – 1890-хх годах, многие представители оппозиции эмигрировали или «отправились на неопределенный срок» в Европу, некоторые отправились туда с конкретно поставленными целями. Следует отметить, что данное действие мало чем напоминало поездки российской оппозиционной интеллигенции 1840 – 1870-хх годов. Поначалу в Европе российские террористы пытались организовать покушения на царских чиновников и членов императорской семьи во время их поездок заграницу. Но очень быстро их интересы экстраполировались на западных монархов, чиновников, деятелей. В 1903, 1906, 1907 годах готовились покушения на кайзера Германии Вильгельма ІІ. Под удар попадали представители полиции и люди «аристократической наружности». Отдельным событием стала неудачная организация ограбления православного храма на Афоне в 1907 году русскими анархистами, что говорило о крайней степени цинизма не только к русской культуре, но и к мировому христианству. Российский радикализм вредил не только авторитарным государствам Европы – Германии, Австро-Венгрии, Турции и т.д., но и вполне либерально настроенным странам, которые в то время переживали мультикультурный и интернациональный всплеск – Англии, Франции, Швейцарии, Бельгии и т.д. В Бельгии была попытка убийства министра юстиции, во Франции – небезызвестного Жоржа Клемансо. Объектами террористической деятельности становились рестораны, казино, виллы, квартиры знатных особ. Очень большой удар это наносило по проевропейской внешней политике Российской Империи, которая, как мы помним, была основным направлением деятельности правительства Николая II. При этом, умелые русские чиновники обернули ситуацию в свою сторону и добились подписания ряда соглашений с Европейскими странами по антитеррористической деятельности. Следует также отметить, что народовольцы, например, не позволяли себе проводить теракты с странах Западной Европы, так как считали их «дружественными силами». Мы позволим себе определенную долю цинизма и заметим, что достаточно интересным является то, что идеи, «запущенные» Европой в Россию спустя пятьдесят лет вернулись терактами и крупными бесчинствами.

Следующей «вехой» в жизни российского оппозиционализма стало появление анархизма. Самое интересное, что среди всех философских направлений именно это, самое радикальное, так горячо полюбилось русскому революционеру. Этому легко найти объяснение. Мы уже вспоминали, что радикалы в Российской Империи боролись «против всего» и анархизм мог идеологически обыграть эту борьбу. Также в России анархизм строился на идеях «взаимной помощи» и коллективизма, что было очень близко русскому человеку. К сожалению, такой «обыгрыш» вылился в самые кровавые теракты против представителей почти всех сословий, которые хоть как-то симпатизировали государственным учреждениям. Упомянутые нами теракты в Европе в большинстве случаев совершались именно руками анархистов. Интересно и то, что большевики взяли очень много идей у анархистов; «Землю – крестьянам!», «Заводы – рабочим!» – одни из самых известных лозунгов большевиков – заимствование у анархистов.

Также анархизм очень активно развивался в кругах русской радикальной интеллигенции, порой даже более активно, чем в Европе. Работы русского идеолога анархизма П.А.Кропоткина до сих пор считаются одними из основных теоретических трудов в области анархо-коммунизма.

Следует отметить, что на территории Российской Империи действовало ещё очень много нелегальных партий, но их действия и поступки во многом совпадают с деятельностью перечисленных нами организаций.

1904 год ознаменовал начало эпохи масштабного террора на окраинах Российской Империи. Доселе мирная организация – Польская социалистическая партия 31 октября 1904 года совершает ряд нападений на полицейских в Варшаве. В 1906 она же совершает покушение на генерал-губернатора Скалона. Но важность данной организации в рамках нашего дискурса состоит в другом. Террористы начинают преследовать чиновников низшего ранга – людей, которые мало чем отличаются от пролетариата своим достатком, а иногда – и убеждением. Это очередным стало подтверждением слепоты терроризма: борьба одной идейной группы с другой превратилась в борьбу людей, которые убивали друг друга только потому что могли. В 1917 году вся империя ощутит эту трагедию в колоссальных размерах.

Не территории Прибалтики начали активно действовать «лесные братья» – радикальные группы, которые боролись преимущественно с основой российского государственного строя – дворянством. Частые террористические акты стали свершатся на Кавказе. За один 1907 год, было насчитано более трёх тысяч терактов, результатом которых стала смерть более чем 1200 человек. Всё более острым становится еврейский вопрос, созданная в 1897 году партия БУНД «Всеобщий еврейский рабочий союз в Литве, Польше и России», своей целью ставит решить его. Русско-еврейские отношения портятся на фоне массовых погромов начала XX века. Евреи активно пополняют радикальные партии.

Все перечисленные выше события, несмотря на их ужас, были лишь прелюдией к настоящему взрыву террористических сил в Российской Империи. Квинтэссенцией всего недовольства, воинственности, эгоизма и всего самого низменного, что было в русском народе стала Революция 1905–1907 голов. Конечно, сегодня мы смотрим на неё лишь как на «генеральную репетицию» Революции 1917 года. Тем не менее, для человека ХХ века, который привык жить в стране, которая по уровню стабильности могла соперничать с консервативной Великобританией, события 1905 стали взрывом в сознании. И человека ХХ века можно понять…

На протяжении нашей работы мы пытались выяснить, что способно пробудить такую злобу в сердцах людей, как ту, что мы видели в 1917–1923 годах; хотя не для кого не секрет, что её остатки засели в нашем сознании и отравляют нашу душу доселе. К сожалению, первым крупный проявлением этой злобы и стала Революция 1905–1907 годов. Что же произошло? Можно ли было обратить эти события? И какие уроки мы можем вывести из тех событий? Вот те вопросы, ответы на которые мы поможем дать нашим читателям.

Во-первых, следует обрисовать для себя суть Революции 1905–1907. Хоть мы и называем действия, произошедшие тогда, революцией, с Революцией в Англии 1688 года или Франции 1789 года она имеет мало чего общего: власть свергнута не была, государственный строй изменён частично (на что в основном и ссылаются историки), но резонанс, что сопровождал её и в России, и в Европе был немыслим. Тем не менее, если пригляделся получше, станет сразу понятно, что всё случившееся было вполне логичным и закономерным.

Стандартно считать, что основной причиной Революции 1905–1907 годов стала слабая социальная база Российской промышленности, незащищённость рабочих и отказ от либерализации труда. Действительно, 9 января 1905 года Георгий Гапон выдвинул требования, которые касались решения в первую очередь рабочих и социальных вопросов, что и сподвигло историков считать Революцию проявлением общеевропейского процесса «борьбы рабочих за свои права», что стало неотъемлемой частью развития капитализма в Европе. Но как мы убедились вначале нашей работы, именно европейский способ исторического мышления и разрушает наш собственный менталитет. Поэтому, мы предлагаем слегка иные причины тех страшных событий.

Краеугольным камнем в событиях стала личность самого Георгия Гапона, которого мы можем считать частью тех исторических процессов, которые мы описали выше. Изначально идеи Гапона были очень даже прогосударственными: он «вертелся» в высших Московских кругах, участвовал в благотворительных организациях; разрабатывал социальные проекта, об одном из которых даже пытался писать Александре Фёдоровне. С 1902 года он работает на департамент полиции как часть ещё одной крайне любопытной программы правительства по ликвидации революционных кругов, которая в литературе получила название «Зубатовщина» в честь её идеолога Сергея Зубатова. Его программа предполагала создание подконтрольных полиции ячеек революционного движения с целью отслеживания потенциально оппозиционного элемента, направление революционного движения в «нужное русло», а именно, борьбы исключительно за экономические интересы, что одновременно убивало двух зайцев: понижало степень агрессии рабочих по отношению к правительству и переносило эту агрессию непосредственно на капиталистов. Тем не менее, самого Гапона такая деятельность не очень устраивала, в своём докладе самому Зубатову он утверждает, что рабочие видят «руку полиции» в созданных организациях и что лучше бы создать профсоюзы, аналогичные английским, которые будут действовать в первую очередь в интересах рабочих, но выполнять, по сути, ту же функцию.

В августе 1903 Зубатов уходит в отставку, что развязывает Гапону руки. Он создаёт «Собрание русских фабрично-заводских рабочих г.Санкт-Петербурга», которое начиная с весны 1904 набирает огромные массы пролетариев в свои ряды. Важно, что действия Гапона были санкционированы департаментом полиции. С осени 1903 к «Собранию» присоединяются Карелины – оппозиционеры с Васильевского острова. Важно заметить, что именно Алексей и Вера Карелины больше всего агитировали за радикальные действия по созданию представительского органа и учреждению конституционной монархии. В каком-то смысле, они побудили Гапона выступать уже с более смелыми идеями по смене, по сути, государственного строя. Таким образом, организация, которая должна была свести требования рабочих к экономическому течению, развила эти требования и как раз внесла в них «политический окрас». Как известно, ещё в 1902 – 1903 годах, партии в основном делали акцент на социальном обеспечении пролетариев, 8-часовом рабочем дне, то есть, требований, что касались в первую очередь труда и были, как мы указали частью общеевропейского движения. Гапон же персонифицировал эти требования и подстроил их под свои интересы по смене государственного строя. С лета 1904 священник начинает переманивать на свою стороны Зубатовские организации в Киеве, Полтаве, Одесса. Таким образом к январю 1905 «Собрание» насчитывает более 20 тыс. человек. Худшим во всей этой ситуации было то, что Гапон, уверившись в исключительности своей персоны, начал агитировать рабочих за политические перемены в стране. 28 ноября 1904 года он инициировал подачу петиции о нуждах рабочих, а после того, как почувствовал сопротивление в её принятии, ратовал за поддержку этой петиции народным восстанием. При этом, Гапон понимал, что такое восстание должно быть очень хорошо спланированным и как мог оттягивал день «выхода наружу». Следует также отметить, что на протяжении двух лет существования «Собрания» Гапон вёл крайне активную пропаганду среди рабочих, и хотя с политическими требованиями он обходился очень осторожно, общий уровень недовольства среди населения России, который тогда поднимали лидеры «Собрания» играл в первую очередь на руку террору и радикальным кругам. Предтечей Революции 1905-1907 годов принято считать Путиловский инцидент 1904 года. Мы не будем описывать все перипетии, связанные с «раскручиванием» данного инцидента, лишь скажем, что все они закончились забастовкой рабочих 3 января 1905 года. Уже 4 января Гапон отправляется к директору Путиловского завода Смирнову и зачитывает ему требования. Следует отметить, что основным требованием бастующих было введение на заводе 8-часового рабочего дня, что в условиях военных действий (Русско-Японская война ещё продолжалась) было совершенно невозможно, к чему и апеллировал Смирнов. После неудачного похода к министру внутренних дел Святополк-Мирскому, Гапон решил, что единственный выход в данной ситуации – идти к царю.

6, 7, 8 января 1905 года «Собрание» представляет Рабочую петицию всем своим членам. По словам Гапона, под ней расписались более 100 тысяч рабочих, что, тем не менее, очень многие считают преувеличением. Но кампания по собранию подписей была лишь второй целью Гапона. В первую очередь, он агитировал рабочих выйти на забастовку в воскресенье 9 января. По словам очевидцев, люди после его речей «зверели» и видели перед собой лишь одну цель – продвижение идей Гапона. 8 января священник, размышляя о возможных исходах восстания, изрёк свою знаменитую фразу: «И тогда у нас больше нет царя!». Интересно и то, что тех рабочих, которые не хотели выходить на забастовку (Императорский фарфоровый завод) Гапон угрозами заставлял делать это. Таким образом мы видим развитие тезиса «идея над человеком», если раньше это проявлялось в индивидуальных случаях – эксах, покушениях и т.д., то теперь этот лозунг стал ломать жизни тысячам.

Многие историки считают, что сам священник ни в коем случае не хотел начинать восстание и всегда придерживался проимператорской позиции, тем не менее, смена в поведении Гапона до 4 января и после говорит нам об обратном. Скорее всего, он хотел как следует спланировать восстание, а не просто отстрочить его. К сожалению, его собственная роль и роль его авторитета сыграли не в последнюю очередь на продвижении идей революции. То, что сам Гапон не причислял себя к тем же эсерам или большевикам нам понятно, но в том и прелесть истории, что спустя больше ста лет, мы можем узнать о нём больше, чем он сам знал о себе. Многие стали видеть в священнике пророка и занятно то, что сам он ни коем образом не противился этому. Используя основу, заложенною радикалами в конце XIX века, которая состояла в разрушении прежних иерархических устоев и возвышение интересов одного над другими, Гапон стал, так сказать, «продутом» революции, а не её инициатором. Либеральные агитаторы прекрасно справились со своей задачей – создать в душе народа нужду и чему-то, вывести его из чувства равновесия. Гапон занял собой тягу к этой нужде. Само собой, Коковцова, Смирнова, Муравьёва и т.д. тоже стоит винить – они отстранились от народа, не смогли хотя бы показательно «выйти» из классической русской иерархии. Но проблема была даже не в них. На протяжении всей русской истории складывалось так, что как бы народ не терпел чиновников, а царь всегда был ему другом и опорой. По сути тем, на чьё место так рьяно претендовал Гапон. В конце концов, все те идеи, что витали на малочисленных собраниях в кафе и перед организацией очередного экса, он донёс до десятков тысяч рабочих Петербурга, Москвы, Киева и других городов. Непосредственно это отразится и на ситуации во всей Российской Империи…

Роковые и самые главные события Революции произошли 9 января 1905 года. В этот день самое паршивое стечение обстоятельств приведёт к непоправимым последствиям. Вот как описывал Кровавое воскресенье А.В.Герасимов: «В этой толпе, которая шла вслед за Гапоном, было около 3000 человек, старых и молодых, мужчин, женщин и детей. Впереди шествия, чтобы очистить ему путь, верховые-полицейские; под командой одного из полицейских офицеров шел также наряд пешей полиции. Гапон шел впереди. Слева от него шел священник Васильев с большим деревянным распятием в руках; справа – социалист-революционер Петр Рутенберг. За ним следовала группа рабочих с портретами Царя, хоругвями, распятием и образами.

Около 11 часов гапоновский отряд достиг речки Таракановки. Мост, находившийся в нескольких километрах от Зимнего дворца, из пригородов в центр города, был занят солдатами. Лишь только голове отряда удалось вступить на мост, показался кавалерийский разъезд. Толпа разомкнулась и пропустила его, для того чтобы затем сомкнуться вновь и идти дальше. Тотчас же рота, занимавшая мост, направила свои ружья на толпу. Прозвучал рожок горниста, затем воздух прорезал сухой, неравномерный залп. Очевидно, предупреждающего рожка не поняли, и вот уже лежали убитые и раненые, а многие еще не понимали, что именно случилось.»

Но даже деятельность Гапона, массовые беспорядки и фактически неконтролируемая забастовка, которая насчитывала 140 тысяч человек 9 января 1905 года оказались не самыми худшими событиями тех дней. Хоть мы и не скажем ничего нового, но разгон восстания у Нарвских ворот и в других уголках Петербурга, который повёл за собой смерть более ста человек, подорвал доверие народа к царю. В этом есть один очень важный момент: мы вскользь упомянули о создании проимператорской позиции в умах народа, параллельно с оппозиционной, в виде реформ 70-хх годов XIX века, создании монархических организаций начала ХХ века и т.д., которые были призваны выстроить здоровую политическую идеологию; и именно 9 января 1905 года все эти сложноподчиненные действия провалились из-за неумелой политики тех самых слуг государства, которые были «расшатаны», так сказать, всеми теми убийствами и покушениями прошлых лет. В принципе, государственное правительство в то время имело крайне нездоровый вид, но об этом ещё будет упомянуто. Важно также то, что Гапон фактически перевёл внимание рабочих с капиталистов на царя. Не секрет, что в ХХ веке крупнейшие капиталисты Российской Империи (Второвы, Терещенки, Морозовы) обладали большей фактической властью, чем губернаторы. Во многом, благодаря тому, что их деятельность почти не была урегулирована законами. Таким образом, концепция «плохой помещик – хороший царь», которая очень точно отражала действительность ХІХ века переросла в концепцию «плохой буржуй – хороший царь». К сожалению, с 1905 года даже эта концепция перестала работать.

Какие же исторические выводы мы можем извлечь из первого десятилетия правления Николая II? Во-первых, переход оппозиционеров к новым методам борьбы – агитация и расширение так называемой целевой аудитории – заставили власть столкнутся с новой формой революционного движения. Если за время правления Александра III органы сыска значительно усовершенствовали методы борьбы с индивидуальным терроризмом, то коллективный оказался им не под силу. Во-вторых, идеологический раскол в обществе, который мы наблюдали ещё в 70-хх годах XIX века, отразился и на государственных чиновниках. Следует отметить, что Николай II поступил крайне дальновидно, продолжая политику отца, так как это не позволяло ему поддаться всяким деструктивным течениям, которые витали тогда в российском обществе. К сожалению, этого нельзя сказать про его окружение. Таким образом, возник небольшой конфликт во власти ещё до учреждения Думы: с одной стороны С.Ю.Витте – представитель либеральных идей и развития капитализма, а с другой В.К.Плеве – защитник монархии и абсолютизма. Как следствие, имперское правительство утратило одно из своих качеств, которые выделяли его – последовательность. Конечно, даже такая работа правительства во много раз превосходила нынешнюю или советскую. В-третьих, падение науки оппозиционизма. Если ещё в середине XIX века идеи самых отъявленных противников власти требовали очень качественной аргументации, чтобы соперничать с другими идеями в интеллигентских кругах, то к концу XIX века революция становится всё менее и менее осмысленной. Большинство либеральных и социалистических идей сводятся к одному: свергнуть власть, что дальше – неизвестно. Слабость политических взглядов радикалов легко распознать в частых случаях сотрудничества с властями. Как мы уже указывали, они были в большинстве авантюристами и шли за тем, кто больше платит. Само собой, такой элемент не мог внести здравые, пусть даже и антигосударственные, идеи в умы народы. Это отразится и на периоде власти Временного правительства и на первых десятилетиях Советских Республик, которые не смогут выработать крепкую идеологию, которая сможет спорить население и повести его к светлому будущему. Большей степенью, эта проблема затрагивает и нас. Апогей же такого процесса мы наблюдаем в 1905 году, когда ради донесения идей до рабочих революционеры ограничиваются лозунгами и речёвками. Дальше этот процесс ещё усугубится.

Напоследок обратимся к философии. Внимательный читатель заметит странность использования в данном тексте слова «коллективный террор». Действительно, до Революции 1917 года прямых массовых убийств со стороны революционеров мы не замечаем. Тем не менее, именно то зерно сомнения, гнева, ненависти к окружающим, постоянной борьбы, эгоизма и т.д., что было посеяно в начале ХХ века в уме простого жителя Российской Империи, и дало основной толчок зверствам следующих революций. В конце концов, террор не всегда сводится к убийствам. В 80-хх годах ХIX века убивали лучших людей империи, это правда, но также правда состоит и в том, что эти жертвы своей добродетелью олицетворяли народ – радикалы всегда были за бортом. В ХХ же веке именно революционеры захватывают умы простых граждан, они приносят в них постоянную боль, желание необоснованных перемен, нетерпимость к жизни. Вот, с чего начался второй этап «большой революции русского сознания».

Часть 4. Потоп в мирное время

Ход событий февраля – октября 1905 года мы знаем по школьной программе. Все причины, описанные нами в предыдущей части, спровоцировали забастовки по всей империи. Конфликты обострились между всеми слоями населения, поднялись национальные вопросы. Уже 29 января с целью прекратить беспорядки Николаем Вторым учреждена комиссия Шидловского с целью выяснить причины недовольства и наладить добрые отношения с населением. При этом, момент был упущен. Потеря идола в глазах народа, о которой мы упоминали, привела к «следованию за лжепророками». По всей стране активизировались политические партии, каждый день создавались новые. Всё больший вес набирали профессиональные ораторы, которые сыграют немалую роль в Революции 1917 года. Закончилось всё тем, что простой народ усилиями революционеров станет привыкать к атмосфере общей анархии. К сожалению, уже осенью 1905 года этот факт даст о себе знать.

В состоянии «душевной революции» у среднестатистического человека появляется невероятное желание к действию: его постоянно гложет мысль о скорых переменах, он хочет буквально рваться в бой, не смотря ни на что. Подобное чувство также порождает чувство отвращения ко всему прежнему, необходимость в переменах. Для населения империи выражением такой необходимости (не без помощи партий) стал указ о даровании свобод. Сегодня мы знаем его как «Манифест 17 октября». По сведениям Герасимова А.В., весь русский народ уповал только на подписание царем этого документа и видел в нём конец всех бед. Самое интересное, мы видим, что, несмотря на общую симпатию революционному движению, жители империи устали от неопределённости и хаоса. Нам известно, что в Риге, где уровень террора в 1905 был одним из самых высоких, жители стали объединяться в небольшие группы для защиты своего покоя.

Сам же террор опять претерпел изменений. Радикалы почувствовали свою абсолютную власть. От них почти невозможно было скрыться. Если за весь ХХ век (до Революции 1905) самыми громкими политическими убийствами были покушения на министра просвещения Боголепова (1901), министра внутренних дел Сипягина (1902), Плеве (1904) и генерал-губернатора Финляндии Бобрикова (1903), то за один только 1905 год жертвами террористов стали великий князь Сергей Александрович Романов, московский градоначальник Шувалов, военный министр Сахаров. Наибольшего внимания в данном списке заслуживает Сергей Александрович – младший брат Николая II.

Многие историки пренебрегают психологическим значением убийства члена Августейшей семьи. Действительно, такие случаи уже случались, при чём, с самим императором. Тут следует отметить, что покушение на Александра II совершало совершенно другое поколение радикалов – нигилистов до мозга костей, которые в своих романтических позывах «отрекались» от всего мирского. Для поколения революционеров ХХ века года – это было совсем другое предприятие, так как к 1905 году борьба с властью, как мы неоднократно замечали, превратилась в бизнес. С одной стороны, можно было бы подумать, что у убийц «кишка тонка» замахнутся на жизнь великого князя, с другой же, и в этом самая большая проблема, они во многом сами не могли толком понять, что совершили. Для эсера Каляева это было одно из многих дел во имя партии. Кроме того, если убийство Александра II негативно восприняла большая часть населения мира, в случае Сергея Александровича реакция была противоположной. Его обвиняли в Ходынской трагедии, в народе его и до этого терпеть не могли из-за слухов о его гомосексуальности. Как следствие, убийство великого князя открыло ворота для череды бесцеремонных покушений на всех членов дома Романовых, а кровь императорского дома снова упала в цене. Также эсеры от имени всего народа объявили «войну» царской семье, а убийство Сергея Александровича стало из первой «победой».

Расстрел Царской семьи

Важно будет также напомнить читателю, почему эта же «война» против Августейшей семьи была крайне необоснованной. Так уж вышло, что именно Романовы обладали такими особенностями и чертами характера, на которых держалась большая часть дореволюционной культуры. Жена Сергея Александровича Елизавета Фёдоровна во время личной встречи простила убийцу своего мужа и передала ему Евангелие в подарок; Николай II, узнав об отказе рассмотреть кассационную жалобу Каляева, через посыльного предложил ему попросить помилование. Подобный пример идеально иллюстрирует лучшие христианские добродетели в лице людей, обладающих невообразимой властью, а власть, как известно, портит. Именно поэтому каждая капля пролитой крови Романовых так сильно усугубляла ход революции и так сильно повлияла на последние сто лет нашей жизни…

Тем не менее, уже в марте 1905 большинство членов Боевой организации эсеров были схвачены. Крупные покушения были на время прекращены, чего не скажешь об общих беспорядках в стране. Общая атмосфера в стране стала действительно революционной. Если раньше мы говорили о покушениях и убийствах в империи как об огромных трагедиях, то ситуация после февраля 1905 года стала ещё хуже. До революции убийства простых россиян (мелких чиновников, кучеров, дворников, городовых) в основном были связаны с осуществлением более крупных покушений. 1905 год ознаменовал начало череды ограблений магазинов, мелких предприятий, лавок и т.д. Важно заметить, что на протяжении всей Революции 1905–1907 годов такие эпизоды станут обыденностью, поэтому мы не будем заострять на них внимание, но читателю следует помнить, что не просто так тот период назвали революцией – беспорядки продолжались и это уже отличало 1905 год от 1904.

К сожалению, политические убийства не были самым худшим эпизодом революции. Общая суматоха абсолютно развязала руки оппозиционно настроенным россиянам, в основном, интеллигенции. В университетах открыто проводились собрания революционно настроенных студентов и преподавателей. Агитационная литература наводнила, как столицу империи, так и всю Россию. Июнь 1905 года нам запомнился восстанием на броненосце «Потёмкин» – первым восстанием воинской части почти в полном составе. Этот эпизод говорит нам о том, что даже армейская муштра не спасала от общего идеологического разложения. Этот факт даст о себе знать в 1917 году. Также показательным событием стала организация стачки филёров (неудачная, правда), которые являлись элитой имперской полиции. Конечно, подобные ситуации власть использовала в свою пользу, латая дыры в офицерском составе, муштре, лояльности и т.д. Увы, большее значение всё же имел факт неблагонадёжности достаточно крупной части армии и полиции.

Завершить описание событий февраля – октября 1905 года можно только тем, что этот период можно считать достаточно мирным на фоне более поздних событий революции. Большинство перечисленных событий мы с вами наблюдали и в самом начале ХХ века. Лишь одну особенность можно назвать особенно негативной – относительное бездействие власти.

Так сложилось, что после смерти Вячеслава Константиновича Плеве, пошатнулась идеологическая основа Совета министров. Консерватизм и пошаговая политика, которые можно считать основными из достоинств не только Российской Империи, но и большинства государств XVII – начала XX веков, перестали быть приоритетными в государственной жизни страны ещё с 1904 года. Однозначно, С.Ю.Витте был выдающимся деятелем и экономистом, его деятельность позволила России использовать свой промышленный потенциал с пользой, но в плане идеологической и культурной политики, его действия можно назвать более негативными, чем позитивными. Как многим нашим читателям известно, Сергей Юлиевич сам исповедовал идеи либерализма и всячески потакал их распространению в широкие массы. Во время революции его халатное отношение к угрозе падения прежних устоев жизни русской государственности привело к огромным беспорядкам зимы 1905–1906 годов, что и стали одной из причин его отставки. Печальнее всего был тот факт, что Витте блокировал работу патриотично настроенных чиновников, особенно, это касалось деятельности полиции и Охранного отделения. В то время, когда правительство могло возглавить народные массы против деструктивных революционных сил, оно лишь дало возможность этим же революционным силам сделать обратное. В итоге, нерешительность высших чинов повлияла и на чиновников среднего колена, запуганные массовыми покушениями и убийствами прежде, они стали занимать дистиллированную позицию в отношениях с революционерами, что находило в основном лишь сочувствие в лице многих министров и что позволило распространиться революционным настроениям в 1905 году.

Как результат важно заметить, что действия радикалов вначале ХХ века по дискредитации и запугиванию властей привели к приходу идеологически разбитого правительства, которое состояло из прекрасных менеджеров, но отвратных политиков и идеологов. При этом, однозначно винить Витте, Дурново и остальных министров тоже не будет очень грамотным решением. Всё они однозначно поддерживали царя и были монархистами, пусть даже и не такими ярыми. Их мягкость в большинстве случаев характеризовалась страхом выступить против своего собственного народа. Это была красивая и благородная черта характера, которая в мировой политике умерла вместе с теми министрами.

К октябрю 1905 года члены разных антиправительственных партий решили объединить усилия для свержения монархии. Был организован Петербургский совет рабочих депутатов, состоящий из множества организаций, в их числе РСПДР, ПСР, ПСП и т.д. Инициатором данного предприятия был юрист Г.С.Носарь, он же и стал главой Исполнительного комитета. Несмотря на разнообразие радикальных партий в совете всё же преобладали социал-демократы (65%). Стоит отметить, что именно действия данной организации изобличили их мотивы и порывы. Кроме того, в совете активными членами и идейными лидерами были небезизвестные Троцкий и Парвус.

Уже 14 октября набирала обороты Всероссийская рабочая стачка, в который участвовало по разным данным от одного до трёх миллионов человек. Это было самое грандиозное антиправительственное выступление за всю историю. Совет рабочих депутатов продолжал отсылать свои требования в органы власти и снаряжать протестантов оружием, которые так успешно накапливала РСДРП на протяжении нескольких предыдущих лет; создал свою собственную «народную милицию», начал «ревизию» административных органов. Стоит отметить, что совет открыто выступал за свержение монархии, хотя плана по построению нового государственного строя у него не было.

В государственном аппарате началась паника. Ситуация была настолько серьезной, что Вильгельм II, кузен Николая II и император Германской Империи, предложил царю переехать в Берлин в целях безопасности, но государь поступил иначе… Николай ІІ взял ситуацию в свои руки, приказал Витте написать проект манифеста, властям – прекратить царящую в стране «смуту». В ночь с 16 на 17 октября был создан Манифест 17 октября. Как мы уже упоминали, все ждали его подписания с особенным нетерпением. Революционеры и рабочие хотели получить то, за чем вышли 9 февраля на забастовку; простые люди и власть хотели, чтобы ужас революции уже закончился. Манифест, по сути, стал той точкой, к которой сводилась вся революция и которая была её логическим завершением. К сожалению, Совет рабочих депутатов так не считал. Утверждая, что требования бастующих не были выполнены, он усилил печать и распространение агитационной литературы, в ход пошли лживые сплетни о якобы подготовке нападения черносотенцев. Тогда, по распоряжению царя, были произведены решительные меры. 3 декабря Совет рабочих депутатов был арестован. Но вышло так, что напасти не прекратились, так как в это же время революционные партии, узнав об аресте совета, решили провести вооружённое восстание в Москве. Стоит также отметить, что до 6 декабря ещё велась борьба с революционерами в Петербурге, конфисковывали оружие, находили подпольные лаборатории. После объявления воли царя, борьба с радикалами пошла, как по маслу, что ещё раз подтверждает излишнюю нерешительность министров до этого момента и их вину в доведении страны до такого состояния.

Ещё с ноября 1905 года в Москве велась активная пропагандистская работа не только среди рабочих, но и среди армейских частей, полиции, работников железной дороги (с чего всё и началось). Уже 7 декабря началась всеобщая стачка, 8 ноября было объявлено чрезвычайное положение. Действия в Москве мало чем отличались от Петербурга, единственное, в них на стороне бастующих выступили вооружённые дружинники (до 2 тыс. человек), они и начали настоящую битву с местными властями. Предпринимались попытки захватить Николаевский вокзал и «распространить революцию» в другие города империи. 15 декабря в Москву для подавления восстания прибыл Семёновский полк. Очевидцы отмечали, что борьба была крайне сложной войска были как будто в чужой стране. К сожалению, чрезвычайное положение требовало чрезвычайных действий. В ходе сражений погибло более 200 боевиков, за всё время восстания умерло не меньше 580 мирных жителей, 36 полицейских, 14 дворников. 15 декабря также запомнилось показательной казнью помощника начальника Московской сыскной полицииАлександра Войлошникова. И хотя после неудачного восстания Революция 1905–1907 годов пошла на спал и никогда уже не видела таких масштабов, последствия были катастрофическими.

Усилиями пропагандистов органы власти были дискредитированы в глазах населения, полиции редко стали помогать без вознаграждения. Единство государства и народа прекратилось. С одной стороны, вина за это лежит на той идеологической «подготовке» населения, которая проводилась в 1900–1904 годах. Народ всё больше разочаровывался в государстве, члены партий всё больше чувствовали свою исключительную власть. После примера Гапона они поняли, что им не нужен царь, так как они сами могут им стать. Лево-либеральное крыло, на которое большие надежды возлагал Витте, открыто поддержало радикалов. Между лидерами партий началась гонка за абсолютную власть над умами. Окрылённые своими целями, они уже не имели принципов, ограничителей. Раньше мы говорили о вреде радикалов, лозунг которых был «цель оправдывает средства»; сейчас же основным тезисом оппозиционеров стал «власть – есть единственная цель».

Из создания разными партиями и группировками своих органов полиции, содержания, судов и т.д. мы видим, что в стране формировалась система отторжения государства. Люди всё меньше ассоциировали себя с царём, правительством и народом. Государство уже не было чем-то незаменимым и вечным. Антиправительственная пропаганда делала всё, чтобы создать образ отвращения к своей стране в умах населения. Стоит признать, что именно такая политика привела к тому, что после Революции 1917 года Россия и ближайшие страны стали именно коммунистическими странами без национальной основы. Очень много научных работ уделено изменениям в менталитете жителей Германии в 30 – 40-хх годах ХХ века – национально дистиллированное общество стало нацистским, при этом феномен русского общества, которое в начале ХХ века из самого перспективного в плане завершения национального формирования раньше, чем в других странах Европы, изучен гораздо слабее, хотя является по нашему мнению более необычным.

Не стоит также забывать об агрессии, которую требует любая революция. В 1905 году люди быстро привыкали к постоянным убийствам, беспорядки перестали быть чем-то необычным. Общая среди хаоса влияла и на самых заядлых бунтующих, и на кухарок, которые только мельком видели стачки и забастовки. Конспирация требовала недоверия, активные действия требовали пролития крови. Мы уже видели это ещё в ХІХ веке, только тогда на такое была готова одна тысячная процента населения империи, которая уже избрала для себя путь борьбы и отречения и жажду которой уже никто не мог утолить. Тут же мы говорим о простом народе, о людях с жёнами, детьми, с обычными проблемами, в общем, с теми, кто не был готов посвятить себя вечному зову инстинкта. В конце концов, русское всенародное единство пошатнулось, проявлялось недоверие друг к другу; после восстаний рабочие шли на очень многое, чтобы их не посадили; многие предавали своих же.

Мы ни в коем случае не хотим изобразить население революционного времени моральными уродами. Дело в том, что до событий начала ХХ века народы Российской Империи был настолько образцовым в плане моральных устоев, что в сравнении, конечно, после революции о первенство пошатнулось. У него был, так скажем, лимит, который он тратил на протяжении всех революций, войн и восстаний начала ХХ века. Всегда были люди, готовые на всё ради наживы или собственной цели, проблема была лишь в том, что таких людей становилось всё больше и больше.

Самое страшное заключалось в том, что вековые стандарты и понятия жизни в Российской Империи были разрушены. Люди почувствовали и увидели абсолютно иную жизнь, жизнь без правил и ограничений. Выпав из привычного порядка вещей, русский народ утратил стою архитипическую основу, выработанную за тысячу лет. Это сейчас тренды меняются каждый день, за неделю мы успеваем обдумать некое количество идей, к которым уже никогда не вернёмся; информация поступает настолько быстро, что наше сознание не успевает её обрабатывать и для нас нет определённых устоев, которые сопровождали бы нас на протяжении всей жизни. Человек начала ХХ века в основном опирался на традицию, что постепенно развивалась и связывала его с предыдущими поколениями. Постоянные информационные вливания в виде пропаганды в умы населения; изменения способа существования, общения, мышления привели к потере культурных корней и забытьи этой же преемственности. Люди перестали удивляться чему-то новому, всё стало для них привычно. Они утратили уникальность своего мышления, в России уже не родится таких искусных мыслителей и философов. Вместе с тем, народ уже не мог так чувствовать и осознавать мир, как раньше, и это была наибольшая утрата того времени…

Проницательный читатель подумает, что мы излишне сгущаем краски. Сперва так и правда может показаться. «С 1900-го было плохо, с 1905-го стало ещё хуже. Так когда же в России было хорошо?» Всё дело в том, что события тех лет были столь невозможными и невообразимыми для их свидетелей, что они описывали их излишне пессимистически. Это даёт нам возможность понять, насколько система жизни в империи была великолепно построена, если за десятилетия катаклизмов она не могла пошатнутся. Люди до 1900-ых не могли вообразить, что будут происходить политические убийства в таких количествах, но уже поколение начала ХХ века, жившее при частых покушениях и беспорядках даже представить себе не могло ситуацию в 1905 году, а те, кто жил во времена первой революции в страшном сне не могли увидеть, что случится в 1917 году. Многие последствия катаклизмов того времени, которые мы описываем в нашем труде не так сильно задевали жизнь того времени, как это может показаться. Люди тогда, возможно, и не заметили бы их. Только сейчас мы уже можем судить о таких незначительных моментах истории.

Подводя общий итог событий 1905 года стоит лишь повторить слова Ленина, что это была «репетиция» Революции 1917. Всё, что мы видим сейчас, мы увидим и через десять лет, только в больших масштабах. Тем не менее, именно Революция 1905–1907 годов «подготовила» сознание населения Российской Империи к тем зверствам, которые ему придётся совершить и пережить в 1917–1923 годах. Каждый шаг правительства, который оно было вынуждено совершить в 1905 году создаст в каком-то смысле «плацдарм» либеральных политиков для продвижения их целей и замыслов. Говоря о сути преображений, которые произошли с желаниями оппозиции в Российской Империи, следует напомнить, что группа радикально настроенных личностей во второй половине XIX века идеологически «отделилась» от государства, в котором она проживала; последователи этой группы решили повлиять на жизнь империи путём радикальных действий (покушений, убийств), что лишь усугубляло их «отделение» уже на психологическом и общечеловеческом уровнях. В начале ХХ века часть идейных наследников радикалов решила (как следствие абсолютно нормального психологического процесса) распространить свои идеи в массы, тем самым подорвав их привычный способ мышления (который был выстроен на протяжении многих веков). В следующей главе упомянутая нами группа уже сама станет частью государства.

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.