Террор

Картинка профиля Станислав Баистов
Станислав Баистов

Часть 5. Чужой среди своих

Наше повествование переходит в 1906 год. Традиционно следует затронуть вопросы уровня терроризма в Российской Империи, который не мог не возрасти из-за общей атмосферы недовольства и агрессии в стране. Ещё в начале 1905 года после убийства великого князя Сергея Александровича популярность Боевой организации ПСР возросла невероятно. Мы помним, что подобного рода предприятия использовали проходимцы самых разных мастей для самых разных нужд. И хоть во второй половине 1905 года активность эсеров идёт на спад из-за активных действий полиции, сразу же возникает новая проблема – появляется множество мелких шаек разбойников, которые в условиях суматохи хотят урвать свой кусок пирога. В чём же проблема? Ещё с 1902 года за Боевой организацией вёлся неусыпный контроль со стороны полиции. Преступность можно было ещё как-то держать в руках. После же организации мелких банд, следить за разбойниками стало сложнее. Во-первых, этим уже занималось не Третье отделение, которое знало лучших в Европе специалистов своего дела. Во-вторых, общие проблемы в стране и местами запуганность сотрудников полиции мешали качественно расследовать дела. Как следствие, мы имеем такие цифры: с октября 1905 года по 1907 было убито и ранено четыре с половиной тысячи государственных чиновников и примерно столько же частных лиц.

В качестве примера мелкой разбойничьей банды нам известен Северный летучий боевой отряд Трауберга, который готовил покушения только в 1907 году на Государственный совет, Военный совет, великого князя Николая Николаевича Младшего, министра юстиции Щегловитова. Как известно, отряд хоть и был де-юре подконтролен Центральному комитету ПСР, но в то же время по уверениям Азефа Евно не подчинялся ему.

Интересен также и факт некой трансформации менталитета террористов. Если раньше они обычно действовали «ради единого идеала» или (что намного чаще) ради получения материальной выгоды, с 1905 года мы всё чаще замечаем тенденцию к излишней самоидеализации некоторых террористов, как того же Трауберга или Зильберберга. Интересно то, что мы можем провести параллель между изменениями менталитета населения империи из-за быстрого развития капиталистических отношений, политических партий, объединений и т.д. в сторону эгоцентризма и желания к популярности некоторых главарей банд. Это ещё один шаг в сторону «психологического объединения» революционеров и террористов, общие мотивы которых мы уже уловили в предыдущей главе.

Другим важным нововведением в жизни империи стало создание Государственной Думы, первое заседание которой состоялось 27 апреля 1906 года. Сразу следует сказать, что это мероприятие воспринимается положительно большинством историков. Что же такое Государственная Дума и как к ней относится? Во-первых, существует достаточно распространённое заблуждение о том, что Дума была первым органом, который связывал власть и народ. Это не совсем так. В Российской Империи ещё с 1810 года существовал Государственный совет, в который входили представители разных профессий и родов занятий для решения общегосударственных проблем и помощи императору. При этом, либеральные учёные не считают этот орган объективным, так как до 1906 года членов Государственного совета назначал царь. Возможно, совет и не был представительским органом в прямом значении этого слова, но он отражал историческую обстановку и условия в империи, так как от имени народа в данном случае выступал сам император. Мы предоставим читателю возможность решить, мог ли заменить Государственный совет Думу в условиях ХХ века. Укажем лишь на несколько моментов. Государственный совет делился также на департаменты и комиссии, в которых работали по профессиональному признаку – то есть, деятельность совета была рассчитана на качественные изменения в устройстве Российской Империи. Во-вторых, в нём приоритетом заседателей было не поднятие своего имиджа, а труд на государство, что автоматически избавляло Государственный совет от издержек современных парламентских демократий. Также совет достаточно чётко соответствовал менталитету русского народа, так как работал сообща, без раздела на партии, что позволяло ему поддерживать благоприятную среду в государстве и не способствовало возрастанию агрессии и эгоизма, как часто бывает сегодня. Более того, из-за отсутствия партий в совете существовала преемственность – одна из самых лучших черт империй Нового Времени.

Что же касается Государственной Думы, она была в первую очередь «поблажкой» государства для революционеров, которые рассматривали её, как объект достижения своих собственных целей (с тех пор мало что изменилось). Таким образом, в ней не был заинтересован никто. Это был компромисс, в каком-то смысле, так как либералов не устраивали квоты на избрание депутатов для разных сословий. В конце концов, всё же оппозиция извлекла из нового парламента больше пользы, чем власть. Стоит лишь взглянуть на партийный состав Первого созывы Думы: конституционные демократы – 176 депутатов, трудовики – 102 депутата, эсеры (!) – 23 депутата, меньшевики – 18 депутатов. Конечно, фракции имели в основном другие названия, но сути это не меняло. Из всех 497 депутатов самым близким к линии власти был «Союз 17 октября» (октябристы), который насчитывал 16 заседателей. Но даже при этом, лидером этой партии был Александр Гучков – один из инициаторов Февральской революции 1917 года. Таким образом, мы видим, что Государственная Дума была полностью революционным органом. Фактически те, кто вчера желал смерти царю и государству, сегодня уже частью аппарата этого же государства. Очень показательным эпизодом является открытие Думы: депутатов (в лучших традициях русских торжеств) везли на небольших лодочках в здание заседаний, некоторые из народных избранников вывешивали красные флаги и пели революционные песни, пытаясь вызвать симпатию у простого люда.

Какие выводы мы можем из этого сделать?

Во-первых, создание Государственной Думы – ещё один шаг к желаемому либералами усреднению российской государственной традиции с европейской. Многие считали (и считают сегодня), что если что-то получилось у других, обязательно получится и у нас, даже в ущерб собственному развитию. Дума в итоге стала лишь опухолью в организме империи, которая в 1917 году приведёт её к смерти. Но и это не самое страшное… Дело в том, что создавая Думу, мы обязывались изменить вектор нашего развития в целом. Уже в том же 1906 году это очень хорошо проявится: демагогия и праздные возгласы заглушат чёткое действие. Это очень во многом отразится на менталитете россиян, особенно, на армии. По сути, те традиции нигилизма и отрицания, которые были заложены ещё в ХIX веке станут частью государственной политики. Что ещё более важно, те же революционеры, вступая в Думу, отрекутся от некоторых своих идей, ради собственной выгоды и власти. Таким образом, разрушая традицию и культуру государства, они одновременно разрушали и свою.

Во-вторых, формирование официальной оппозиции в составе государственного аппарата раздробило этот же аппарат. Идеологический раскол произошёл ещё тогда, когда среди членов Совета министров стали преобладать либеральные идеи, но он по своему размеру даже близко не мог сравниться с тем, что произошло во время создания Думы. Если раньше власть имела единую цель и формировала по сути «большую семью» (не в последнюю очередь из-за родственных связей многих чиновников), то теперь она подчинилась регламентам, которые только разрывали её изнутри. Как результат, стал нивелироваться этикет обращения внутри чиновничьей среды. По сути, образовалось две крупных фракции – Совет министров и Государственная Дума. Получилось так, что каждая сторона начала тянуть одеяло на себя. Таким образом, члены Совета министров, например, стали кроме привычной работы тратить время и силы на продвижение своих идей и законов, что вело в первую очередь на зарождении «операционного эгоцентризма» среди них и ещё более усугубляло состояние империи. Возможно, это можно посчитать хорошим изменением, дескать, законы стали более эффективными и качественными, так как проходили по сути несколько стадий принятия. Это было бы, может, и так, если бы парламент был бы составлен более равномерно. Стоит отметить, что Россия – не единственная страна, которая пострадала от регламентации традиционных отношений между органами власти: в Германии, например, это привело к политическому кризису в самый разгар Первой Мировой войны и, по сути, было одной из основных причин падения рода Габсбургов.

Именно тут мы подходим к третьему и очень важному выводу. Изначальное позиционирование парламента, как отчасти революционного органа, в принципе уничтожил в российской государственной традиции потенциал к развитию парламентаризма. Дума изначально создавалась не для органичной работы государственных чиновников и представителей народа, а как орган постепенного разрушения империи. Это очень большая проблема, так как своеобразный ореол, который возник вокруг понятия «парламент» в нашем сознании сегодня особенно заметно деструктивно влияет на страны постсоветского пространства.

Кроме всего прочего, достижения революции начали оказывать негативное влияние и на российских чиновников высшего ранга. В предыдущих частях мы уже говорили, что общая атмосфера террора и недоверия пагубно сказывалась на моральном здоровье политических деятелей. Как известно, в случаях особой опасности человек в первую очередь думает о самосохранении, а никак не о государстве. В 1906 году мы видим проблему уже иного характера, а именно – симпатию революционным идеям или лучше сказать «околореволюционным» из-за страха перед усугублением ситуации в стране. Многие деятели хотели любыми усилиями сохранить хоть то, что есть. Как мы упоминали, после Революции 1905–1907 жизнь в стране изменилась кардинально. Примером вышеупомянутых настроений можно назвать генерал-губернатора Санкт-Петербурга, а с мая 1905 года товарища министра внутренних дел Дмитрия Фёдоровича Трепова. С начала работы Государственной Думы его политика сводилась к максимально поблажному отношению к ней. Закончилось тем, что Трепов стал выступать за предоставление Думе права формировать правительство. Основная проблема заключалась в том, что мы знаем лишь о внешних проявлениях такой «истерии» среди высших чиновников, что творилось у них в головах – остаётся загадкой. Но суть остаётся неизменной: поддержка мощной прогосударственной идеологии в такой инфраструктуре была почти невозможной. Также не стоит утверждать, что Трепов именно исповедовал революционные идеи, в его преданности царю нас уверяют разные источники, но вся описанная ситуация – это прекрасный, хотя и грустный, пример насильного навязывания идеологии, которая прямо противоположна менталитету народа. Идеология, которую поддерживают исключительно из страха…

Ситуация в правительстве в целом в 1906 году – один из эпизодов, который должен порадовать читателя, которому небезразлична история российской государственности, так как уже в апреле после отставки И.Л.Горемыкина с поста председателя Совета министров, Николай II назначает на этот пост Петра Аркадьевича Столыпина, политика которого является одним из центральных элементов истории Российской Империи ХХ века. Ещё из школьной программы мы знаем Столыпина, как великого реформатора. Нам же он интересен в несколько ином ключе.

Как мы помним, к 1906 году правительство почти полностью лишилось своего идеологического стержня и не могло качественно отстаивать идеи русского народа. Именно фигура П.А.Столыпина нам в первую очередь важна возрождением единой идеи и преемственности в госаппарате империи. Основным преимуществом председателя Совета министров было то, что он ещё перед вступлением в эту должность чётко поставил себе цели и окрестил методы, которыми он будет достигать эти цели.

Первым достижением Столыпина можно назвать роспуск Второй Государственной Думы, которая по сути ничем не отличалась от первой, 3 июня 1907 года. Это событие имело больше идеологический характер, чем политический. Правительство открыто и чётко заявило, что «иметь дело с политическими мошенниками» более не намерено. Тем более, роспуск имел конкретную причину, которая излагалась в обнародованном «Правительственном сообщении о заговоре», которое изобличало связь депутатов с радикальными и террористическими организациями. Стоит признать, что ещё до этого события, в 1906 году правительство пыталось «переманить» большую часть депутатов второго созыва на свою сторону. Причиной этого был тот факт, что большинство народных представителей принадлежало к крестьянам, которые было более прогосударственно настроены, нежели их городские коллеги. Тем не менее, эти планы не увенчались успехом.

Важной вехой в борьбе с терроризмом стало введение военно-полевых судов 19 августа 1906 года. Система рассмотрения дел в таких судах была значительно упрощена. Приговор приводили в исполнение спустя 24 часа после его оглашения. Свои сразу сказать, что такой подход был применим только к террористам, грабителям, политическим преступникам, разбойникам. Интересно и то, что отношения Столыпина с террористами были особенными всегда. Ещё с момента вступления на должность министра внутренних дел Пётр Аркадьевич требовал ежедневного отчета от начальника Охранного отделения Петербурга Герасимова. Из-за своих активных прогосударственных действий Столыпин стал самым популярным объектом покушений у террористов всех мастей. Самое известное покушения на главу правительства того времени – случай на Аптекарском острове 12 августа 1906 года, в следствии которого погибло 30 человек. Тем не менее, в отличии от многих своих коллег Столыпин абсолютно объективно осознавал угрозу революционного терроризма и всеми силами препятствовал ему лично. Именно благодаря такому подходу он и смог дожить до 1911 года.

Именно 1906 – 1911 годы очень показательно в нашем повествовании. Мы можем очень чётко увидеть связь государства и народа. В 1905 году Российская Империя подошла к очень опасному эпизоду в своей «жизни». Само понимание этой государственной «жизни» в те времена было изменено. Пропадала единая культурная основа, на которой стояло множество народов, населявших империю. Мы, конечно, не можем утверждать, что Столыпин смог вернуть все циклы к их нормальному состоянию. Некоторые его действия также стоит ставить под знак вопроса. Крестьянская реформа во многом вела к «обуржуазиванию» сельского населения, что во время событий 1918–1923 годов тоже окажет негативный эффект. Если уж слишком придираться, то можно ещё заметить, что очень агрессивная политика Столыпина вела к тем же последствиям, которые мы наблюдали после правления Александра III, хотя по тому пути, который Петр Аркадьевич избрал для борьбы с терроризмом, он шёл уверенно и эффективно. Но если подводить общий итог, то два вышеупомянутых тезиса не имеют особого значения. Главное, что Столыпин вернул староимперскую традицию в государственный аппарат. Это проявлялось и в строжайшем контроле подчиненных, и в старом «распределении» государственных ролей (например, сам Пётр Аркадьевич занимал одновременно должности председателя Совета министров и министра внутренних дел, что многие европейские политики тех лет назвали бы узурпацией власти и пренебрежением законом), и в отношениях с Государственными Думами. Правительство, так сказать, возглавило новую политику, которая заключалась даже не в идеологии, а в мировоззрении. В жизни России конец ХIX – начало ХХ века был как раз полем битвы этих мировоззрений. Конечно, участников этой битвы было множество, но самые многочисленные – «старый русский» и «европейский» типы. Так складывалось, что империя всё с каждым годом всё быстрее двигалась к «европейскому», так как он удовлетворял потребности новых капиталистических отношений. Монополии, партии, авторитет юристов – это всё признаки «европейского» мировоззрения. «Старый русский» же тип ещё очень прочно оставался в умах большинства, но та суета, к которой сводили приверженцы Европы, мало-помалу вытесняла автохтонную традицию, если её можно так назвать. Именно поэтому Столыпин, который не побоялся выразить свою приверженность ко всему русскому и имеет такую важность для истории России всего ХХ века.

Не стоит также утверждать, что срок службы Столыпина был безоблачным и стерильным. Несмотря на явно прогрессивные, а главное, более или менее аутентичные идеи и меры, у первого министра также, как и у многих сильных личностей было множество врагов. Проблема Столыпина непосредственно, что в недругах у него числились целые общественные группы. Не стоит говорить о революционерах, которые были против всего, что связано с правительством; зато стоит говорить о правых партиях, таких как «Союз русского народа», в котором политика первого министра вызвала раскол, после чего «Союз» уже не мог оправиться. Неоднократно Столыпин настраивал против себя и Государственный Совет, который мы так расхваливали ранее. Даже император вступил в разногласия с председателем Совета министром, касательно поддержки ярых монархических элементов России. Назревает абсолютно логичный вопрос, как тогда реформы Столыпина мы можем называть такими блестящими, если у них было столько врагов? Ответ прост. Ситуация, которая сложилась вокруг политики первого министра в 1909 и 1911 годах, стала своеобразной лакмусовой бумажкой изменений, которые происходили в умах российских граждан. Из-за ряда причин, которые мы называли ранее, в том числе: ослабление культурной основы, падение традиции; повышение тенденций индивидуализма, борьбизма, общего недоверия; восприятия ситуации с политической, а не с практической стороны и т.д., даже аргументированные, чёткие и грамотные преобразования вызывали недоверие и смуту в каком-то смысле. Люди, привыкшие к постоянному сражению за свои интересы, не хотели уже возвращаться к прежней, размеренной жизни, которую предлагал Столыпин. Это касалось и ярых революционеров и честных патриотов.

Показательным эпизодом тут было разрешение еврейского вопроса. Пётр Аркадьевич пытался сплотить все слои и народы империи. Для этого он предложил ликвидировать ограничения прав еврейского населения в России, что повлекло массу протестов, как в Думе, так и в Государственном Совете и в Совете министров. В конце концов, вопрос так и не был решён. Конечно, существовало множество факторов, которые не давали провести так называемую «окраинную реформу» (реформу прав нацменьшинств). Это было чем-то новым и относительно необычным для россиян того времени, которые привыкли к такому образу жизни, который существовал уже 300 лет (в отношении еврейского вопроса, по крайней мере). Конечно, поднятие еврейского вопроса стало катализатором активности правых партий, но сказывалось общее недоверие и неготовность чётко следовать единой выработанной политике, а также готовность населения к противостояниям внутри страны. Тем не менее, опять таки учитываем, что за срок Столыпина общая идеологическая ситуация улучшалась.

Возвращаясь к вопросам индивидуального террора стоит отметить несколько изменений. Во-первых, как известно эсеры на время работы Государственной Думы (первой, по крайней мере) обещали не проводить терактов. Уже в декабре 1906 года организовано покушение на Московского генерал-губернатора Ф.В.Дубасова (руководителя подавления Московского восстания). Сам чиновник остался жив, но в данном мероприятии нас интересует другой факт. Руководителем покушения был Азеф Евно – лидер Боевой организации ПСР и по совместительству самый полезный и высокооплачиваемый агент Департамента полиции. Именно он ознаменовал закат Боевой организации. Вскоре после вступления в должность Азефом вместе с начальником Охранного отделения Герасимовым был разработан план по «идеологической ликвидации» очага терроризма. Большая часть будущих покушений и попыток экспроприаций пресекалась полицией и, как следствие, террористы мало-помалу разочаровывались в своём деле. Такой план имел идейную базу в виде событий 1905 – 1906 годов, которые наблюдались Герасимовым в стране и их влияние на жителей империи. В результате, массовый централизованный террор в столице был более или менее подавлен. Например, летом 1907 года была раскрыта сложная операция террористов по цареубийству, лидеры операции – Наумов, Синявский, Никитенко – повешены, остальные 15 террористов – сосланы.

Важно в этой истории то, что вышеупомянутых заговорщиков защищали самые квалифицированные адвокаты своего времени (Маклаков, Муравьев и т.д.), дело яро обсуждалось в революционных газетах. Стоит признать, что этот случай очень показателен, так как показывает, что приверженность к революционерам простых жителей значительно усилилась в сравнении с ситуацией 1881 года, так как к убийцам Александра II в своё время относились с максимальной ненавистью и порицанием, которые были доступны обычному человеку того времени. С другой стороны, после инцидента безопасность царя значительно усилилась. О его передвижениях знал только очень ограниченный круг лиц. Со временем такая ситуация стала вызывать общую насторожённость. Министров пугало «отстранение» царя от чиновнического состава. Между охраной царя, Департаментом полиции, в том числе Герасимовым А.В., и другими высокопоставленными особами начали возникать конфликты, что не было на руку общей ситуации в стране. Тем не менее, такие меры предосторожности были как нельзя кстати, так как в 1907 году во время встречи Николая II и Эдуарда VII в Ревене выяснилось, что с террористами сотрудничает один из высших чинов министерства путей и сообщения. До сих пор нам неизвестно имя этого чиновника, но сама ситуация способна повергнуть в замешательство, так как даже некоторые высшие чины государственного аппарата имели смелость и наглость выступать против того, кому клялись непосредственно.

Вернёмся к ПСР. Стоит отметить, что уже у 1907 году Боевая организация была достаточно деморализована. Удалось разбить штабы революционеров в Финляндии. Тем не менее, возникает всё больше мелких террористических групп. Основная проблема тут состоит в том, что народная масса, поднятая в 1905 году, не спешит опускаться. Некоторые хотят продолжения кровопролития. Набирает обороты террор в провинциях. Вопрос заключаеться в том, что отныне всё меньше и меньше восставших скреплены хотя бы лозунгом, не то чтобы идеей или доктриной. Эсер Григорий Фролов – убийца самарского губернатора Блока – признавал, что действует вовсе не из идеологических мотивов. Такая тенденция наблюдалась не только в ПСР. К революционным партиям вроде большевиков, меньшевиков, трудовиков примыкали всё менее идейно подкованные люди, которые не учили труды классиков-революционеров, как Чернышевский или Герцен, не занимались научной или просветительской работой, как Морозов, Перовская, Желябов и т.д., а которые скорее выступали в первую очередь да свои собственные интересы. При том, что эти интересы уже даже не были связаны с обогащением, получением материальных благ, как раньше, а сводились к простой ненависти к власти.

После эпохи Столыпина пост председателя Совета министров занял В.Н.Коковцов. Как часто бывает, после ухода великого лидера остаётся пропасть в структуре государственного управления. Конечно, Владимир Николаевич отражал лучшие черты российского чиновничества и, по сути, стал участником системы, возрождённой Столыпиным, которая выражалась в преемственности не только государственного положения, но и идей.

Последний фактор, который мы затронем перед анализом крупных общественных преобразований военного времени, – это экономическая ситуация в Российской Империи в 1910-хх годах после реформ Столыпина и её влияние на будущие государства. Как ни как, террор, пропаганда влияли на очень большой процент жителей страны, но экономика – на всех. Мы уже упоминали, что ХХ век начался с небывалого экономического подъема. Сам Блок, который будет скоро судить Совет министров, называл Россию «новой Америкой». Конечно, отрицать важность промышленного развития в мировую историю невозможно, но мы всегда должны помнить, что существует две стороны медали и если есть очень положительный эффект, то очень часто есть и очень отрицательный. Несомненно, мощная промышленность – это налоги, сила валюты и марка державы в новой эпохе, но как ни парадоксально почти каждый из этих якобы положительных факторов забивал очередной гвоздь в гроб империи. Во-первых, следует задать вопрос, который не менее применим к нашему времени. Кому выгодно развитие промышленности? Работникам? Очень сомнительно. Очень обидно, что улучшение технологий не всегда положительно сказывается на благосостоянии простых граждан, а иногда имеет и пагубное воздействие. Тем не менее, социальные отношения внутри человеческой цивилизации построены таким образом, что подобное не всегда продуманное развитие неотвратимо. Для России промышленный рост принёс ещё более опасные изменения.

Во-первых, вырождение дворянства как господствующего класса. Вместе с культурным ростом Российской Империи росла и аристократия. Уже к началу ХІХ века дворянство стало основной опорой государства, которое благодаря особой приверженности царю очень создавало определённое подспорье для него. Конечно, моральные задатки многих аристократических семей значительно уступали таковым у Романовых, но тем не менее большая часть дворян – это в первую очередь невероятный толчок культурного развития. Уверены, читателя, который знаком с русской классической литературой, убеждать в этом не надо. Многие историки утверждают, что русские аристократы – потребительский класс, который содержался исключительно за счёт непосильного труда крестьян. Мы не будем опровергать эти доводы, лишь скажем, что в сравнении с буржуазным потребительским классом, который в основном тратил лишние средства на удовлетворение низменных потребностей, дворяне имели очень стойкую культуру жизни, которая требовала (иногда даже не зная того) труда на благо собственной страны. Именно благодаря той среде, в которой создавались поэмы, романы, драмы и т.д., мы имеем почти всех русских писателей, художников, композиторов, учёных и т.д. времён Российской Империи, которые внесли невообразимый вклад в мировую культуру.

В 1910-хх годах дворяне на своём месте заменяются буржуа. Конечно, многие аристократические семьи продолжают существовать, а число знатных родов лишь растёт, но инструментами производства владеют буржуа, как и основным экономическим остатком. Такая ситуация наблюдалась во всей Европе начала ХХ века. Конечно, внешне результаты перехода к новому господствующему классу выглядят более чем привлекательно: модернизм, машины, яхты, цирк, кино, блюда со всего мира, серебряный век – это результаты такого перехода. Проблема лишь в том, что это был первый шаг к господству массовой культуры, от которой так сильно сегодня страдает наша цивилизация. Хорошим примером является такая тяга к магам и экстрасенсам у русской аристократии начала ХХ века, которую так любят приводить в пример противники монархии. Это тоже часть нового общеевропейского «буржуазного увлечения». В России эта ситуация усугублялась ещё и тем, что большинством предприятий владели иностранцы. Легко понять, что они буржуа такого сорта не создавали национальную основу, как в странах Европы. Единственное, что государство получало от них – это налоги и более резвое вхождение в экономическое пространство Европы. Тем не менее, в 1917 году, когда колоссальная власть находилась в пуках капиталистов, они не то чтобы не помогли монархии, а стали одними из самых ярых участников её разрушения.

Что касается самосознания рабочих, их положение было не лучшим. Действительно в России сформировался особая система взаимоотношений работников, мастеров и начальства. Огромный культурный багаж за спиной помог формированию аутентичного мировоззрения рабочего, которое более или менее отличалось от такового у рабочего Франции (что бы там не писал Троцкий). Но всё ускоряющийся экономический рост понемногу вымывал эту культурную основу. Более того, апеллируя тезисами Маркса, у рабочих Российской Империи сформировалось классовое сознание (если мы говорим о 1910-хх). Что это такое? Самоутверждение на основе ассоциации себя не с государством, а со средой в которой ты находишься – классом. Как следствие, в случае опасности ты будешь опираться не на государство и защищать его, а на свой класс. Таким образом, на первое место в сознании рабочего ставились его собственные интересы, из-за чего так эффективно и действовала пропаганда, а террористические организации пополнялись новыми рекрутами. Чтобы лучше понять работника тех времён стоит лучше присмотреться к жизни нас самих. Просыпаясь в 7 часов утра и тратя на сон в лучшем случае 8 часов, нам сложнее удаётся фильтровать информацию, мы легче поддаёмся влиянию, а собственное мнение (которое сформировалось на основе опыта, частью которого является культура) уходит на второй план. Конечно, сегодня наше интеллектуальное состояние поддаётся намного большему количеству атак, чем в начале ХХ века, но тем не менее.

То, что мы сейчас перечислили, можно назвать одной из основных причин Первой Мировой войны. Это не только часть русской истории. Главным вопросом является то, почему в России война закончилась революцией, а в других странах – нет? И вот причинами этого скорее будет описанное в пяти предыдущих частях. Таким образом, мы переходим к 1914 году и, возможно, самому важному фактору Революции 1917 года.

Часть 6. Война, что стала вечностью

1910-ые годы обернулись для Российской Империи затишьем, в каком-то смысле. Конечно, внешние проявления говорят нам только об этом. Организованный террор невероятно ослаб. Тем не менее, это имеет смешанные последствия. Часть террористов со слабой идеологической базой отошла от дел не в последнюю очередь благодаря новой плеяде известных во всей Европе русских сыщиков и криминалистов – А.Ф.Кошко, А.В.Герасимов – иная часть (которая отражает суть выражения «смешанные последствия»), которая составляла меньшинство, сильная идеологией, а ещё больше, жаждой власти, наживы и агрессии перешла в лагерь политиков (благодаря Революции 1905–1907 годов, база для этого была подготовлена прекрасно), среди них Б.В.Савинков – будущий комиссар Юго-Западного фронта (при Временном правительстве). Таким образом, результат длительной борьбы государства с террористами, которая продолжалась двадцать лет, сложно назвать победоносным. Если б Россия жила в спокойствии ещё 20 лет, как говорил Столыпин, заслуги сотрудников Департамента полиции начала ХХ века были бы намного ощутимее для нас.

Не даром, мы назвали 1910-ые «затишьем в каком-то смысле». Не стоит забывать, что Россия не была изолирована от иного мира (в отличии от своего преемника). Она не просто участвовала в постоянном развитии мировой политики, культуры, дипломатии, науки, экономики, но и была среди лидеров этого развития. Многие, возможно, наслышаны про чудо 1913 года – небывалый взлёт экономики, о котором раньше империя и представить не могла. Мы же позволим себе обратить внимание на культурный и политический вопросы. Проницательные читатели скорее всего заметили наше негативное отношение к развитию мировой культуры в начале ХХ века. Тем не менее, в этом развитии Россия занимала лидирующие позиции. Почти все отрасли культуры и науки следовали за российскими мастерами: балет – Дягилев, изобразительное искусство – Малевич, театр – Станиславский, психиатрия – Павлов, медицина – Мечников. В Российской Империи обосновался новаторский, даже по нынешним меркам, литературный стиль – футуризм. В политике Россия твёрдо стояла в одном ряду с Германией и Францией, немного уступала Великобритании. Из мемуаров Вильгельма Второго мы видим, что политические и экономические вопросы в Европе и за её пределами часто были связаны с Империей Романовых.

Тем не менее, такое яростное участие России в мировой гонке и стало основной причиной «беспокойства» второй декады ХХ века. Как мы уже упоминали русская культура с конца ХVII века не была настолько политизированной, как культуры Европы. Хорошим примером тому является анализ «народной памяти» о том или ином лидере. Например, в Англии почти каждому монарху давали яркие прозвища. Если мы говорим о Елизавете I, то, конечно, «Королева-девственница» – светлая и добрая правительница, что сделала Англию богатой и процветающей. Если говорить о Марии Тюдор – «Кровавая», кровожадная злодейка, убившая тысячи невинных душ. Список можно продолжать. Посмотрим же на народную память в русской политической традиции. Начиная с Петра I нам сложно назвать резко положительных и резко отрицательных монархов. Это не говорит о том, что у нас не было выдающихся императоров, это говорит о том, что наш народ составляет мнение об известных персоналиях исходя из исторических сведений, а не политических мнений, что невероятно важно.

Что же мы можем вынести из целого абзаца теории на отвлечённую тему? Интеграция в Европейскую культуру в начале ХХ века требовала и соответствующих изменений в обществе, а революционная агитация только усилила новые тенденции. В России с каждым годом всё больше читали газет. Люди узнавали, обсуждали, спорили. Хорошо ли это? Во всяком случае, для общества того времени – нет. Политизация ведёт к созданию групп, к противостоянию, к агрессии. Мало того, новый способ и новые объемы потребления информации не могут существовать в одном государстве с консервативным строем. Очень часто история следует за нашими бессознательными позывами. В эпоху жарких дебатов и споров монархия существовать не может. Так было в эпоху греческих полисов, в эпоху Великой Французской революции и сейчас ситуация лишь усугубляется в этом отношении. Форма правления государства должна соответствовать способу мышления его народа. К счастью, в России 1910-хх годов жаркие дебаты звучали в основном на патриотические темы. Ситуация в Европе накалялась и Империя накалялась вместе с ней. Стоит также отметить, что явление, названное нами, во многом стало причиной падения германской монархии. Любители теории экономической отсталости Монархической России часто приводят продвинутые страны Европы в качестве примера. Германия начала ХХ века считалась лучшей в мире по уровню жизни рабочих. С неё во многом брала пример даже Великая Британия. Тем не менее, Империя Габсбургом тоже пала, что ещё раз подтверждает тот факт, что именно культурные сдвиги и факторы чаще влияют на мир, чем экономические. Последние, тем не менее, гораздо проще заметить и описать соответственно.

Результат не заставил себя долго ждать. 1 августа 1914 года Российская Империя официальна стала участницей Первой Мировой войны. Мы избавим читателей от короткого синопсиса причин войны, которые стали иметь уж очень романтизированный характер в наши дни, и о которых и так говорят более, чем достаточно. Скажем лишь, что 29 июля, на следующий день после начала войны и объявлении Россией о защите Сербии от Австро-Венгрии Николай II отправил Вильгельму II телеграмму с просьбой уладить конфликт через третейский суд в Гааге (созданный ещё в 1899 году по инициативе Николая II). Император Германии на телеграмму не ответил. Данный случай, хоть и не является проблематичным в контексте нашей темы, очень показателен, так как из него можно ясно понять, что новый мир юридической политики окончательно победил мир династической (семейной) политики.

Как и предсказывал Столыпин, война принесла империи лишь неудачу и падение. Конечно, население Российской Империи встретило войну с невероятным патриотическим порывом, мобилизация проходила очень быстро. Обычно, этот период описывается в светлых тонах. Тем не менее, для нас именно восход патриотических настроений вначале войны стал очень показательным. Психология человека такова, что испытывая исключительную приверженность к чему-то одному, обязательно будешь испытывать неприязнь к противоположному. Сначала государство умелыми идеологическими действиями смогло возглавить настроения жителей, но позже, когда война стала затягиваться, именно всплеск эмоций осени 1914 дал оппозиционным пропагандистам совершить революцию в феврале 1917. Об этом мы детальнее поговорим чуть позже.

Был и другой негативный фактор. Девять миллионов жителей Российской Империи получили оружие. Многие узнали, что значит убивать, а значит лишение жизни не было для них чем-то особенным. Если раньше мы могли это сказать несколько тысяч жителей империи, то теперь говорим про миллионы. Конечно, пока армия находится под контролем государства, проблем быть не может, но случалось так, что в конечном итоге, армия оказалось не на той стороне.

В правительстве тоже всё было не очень радостно. 31 января 1914 года Коковцова на посту председателя Совета министров сменил Антон Логгинович Горемыкин. Исходя из воспоминаний А.В.Герасимова, крайне слабый политический деятель. Как мы уже говорили, ситуация, предшествующая Первой Мировой войне способствовала лишь поспешным решениям и слабому анализу событий. Столыпин, как и каждый великий лидер, оставил после своей смерти пропасть в государственном аппарате. Пока ситуация была спокойной, проблем не было. С началом катаклизма, появились и проблемы. 20 января 1916 года первым министром становится Б.В.Штюрмер, позже обвинённый в крупных хищениях государственных средств. Он слишком мало обращал внимания на внутренние дела, которые тогда уже начинали волновать многих в первую очередь. Внешняя политика Штюрмера тоже не была уж очень удачной. Он добился передачи Константинополя России после победы в войне, при этом, рассорившись с союзными странами. На своём месте Штюрмер пробыл 10 месяцев, уже 10 ноября 1916 его заменил А.Ф.Трепов, который занимал пост председателя Совета министров полтора месяца. Уже 27 декабря его место занял последний первый министр, что присягал императорскому дому – Н.Д.Голицын, который занимал должность ровно месяц. Конечно, в таком состоянии даже самые умелые чиновники (а перечисленные персоналии такими не являлись) не смогли б ничего сделать. Совет министров утратил императорский контроль. Всё больше власти набирала Государственная Дума. Уже с 1916 года политика в России стала приоритетом. О войне говорили всё меньше (это не говорит о несущественности войны, а лишь о масштабе катаклизмов внутри государства).

Таким образом, правительство не смогла эффективно наладить работу, но как мы знаем, свято место пусто не бывает. В июле 1915 года создаются т.н. военно-промышленные комитеты (ВПК) во главе с А.И.Гучковом – главой третьей Государственной Думы, лидером октябристов и человеком, который пользовался особенном уважением Столыпина (это лишь первый из миллионов случаев, когда отсутствие контроля и идеологического базиса сделают из прогрессивного политика одного из главных врагов монархии). Несмотря на своё название ВПК с самого начала своей работы активно начали проводить политическую агитацию за формирование нового правительства и т.д. Благодаря мощному лоббированию, обладая общим капиталом в пол миллиона рублей, ВПК получили заказ на 400 миллионов, тем не менее, выполнили меньше половины (из-за указанных причин). Но проблемы со снабжением не были основным негативным аспектом комитетов. Проблема была в том, что они дали почувствовать либеральным политикам власть, что в условиях войны и кризиса было крайне опасно. Если раньше они сдерживались себя в своих порывах во многом благодаря неспособности вершить судьбы народов, то теперь их ничего не могло остановить, а как мы помним, ничто так не развращает, как власть, особенно в руках неумелых людей. Также с помощью ВПК Гучков и другие показали всей империи, что в старом государстве нет особой потребности и его легко можно заменить. Как мы помним, такие попытки уже делались, но то были лишь попытки. Сейчас ситуация была вполне реальна.

Другой организацией, подобной ВПК, стал Земгор (Главный по снабжению армии комитет Всероссийских земского и городского союзов), управляемый другим ярким революционным деятелем Г.Е.Львовов. Эта организация отличались в особенности тем, что объединяла ещё и земства и городские думы, и создала плацдарм для воплощения демократических и социалистических мечтаний лидеров уже не совсем оппозиции. Но это лишь юридический аспект событий тех лет. Нас гораздо больше интересует, что чувствовал и думал народ.

16 декабря 1916 года ещё один небезызвестный политик А.Ф.Керенский произносит речь в Государственной Думе с призывом к свержению самодержавия. Конечно, на общие народные настроения это мало повлияло, но особые энтузиасты уяснили для себя, что в стране началась анархия и можно делать, что угодно. Действительно, ситуацию того периода можно назвать лишь хаосом, как в действиях, так и в умах…

Всё предыдущие части нашей работы описывали предысторию падения трёхсотлетней государственности. Сейчас же мы поговорим о последствиях. Как мы уже упоминали, события середины XIX – начала ХХ века постепенно разрушали ту культурную и идеологическую основу, на которой стояло общество Российской Империи. Оппозиционные мыслители показали, что русская монархия – это зло и устаревшая структура, ввели моду на это у новых поколений интеллигенции. Первые радикалы слишком точно восприняли тексты Чернышевского и Герцена и решили отдать жертву всё во имя своей идеи, они же показали, что царь – это обычный человек. Либеральные политики начала ХХ века превратили эти идеи в лозунги, искривили изначальный оппозиционализм. Новое поколение террористов боролось уже не за идеи, а за собственную выгоду. Капитализм разъединил людей и склонил их к эгоцентрическим целям, сместил дворянство с позиций правящего класса; Революция 1905 – 1907 годов показала людям, на что они способны, дала попробовать крови, сломила веру в царя; создала новых кумиров, вроде Гапона. Первая Государственная Дума стала символом того, что народ должен всеми силами бороться против монархии. Революционный террор сломил дух правительства, заставил министров заботиться о спасении своей жизни, а не о государстве; создал в умах населения чувство постоянного неудобства. Террор стал ассоциироваться с монархией, убрать террор значит убрать монархию. Постоянная агрессия революционеров давила и на прогосударственный правый элемент, постоянное противостояние ожесточило его, заставило идти на всё ради уничтожения революционных настроений. Всё перечисленные события разрушили старое русское мировоззрение. Традиционное общество пало. Народ Российской Империи перестал чувствовать за собой мощь вековой истории. Его начал заботить сегодняшний день в первую очередь. Культурная надстройка, которая строилась тысячу лет, была в большей степени уничтожена (не до конца, правда). Подобная ситуация наблюдалась во многих странах Европы. Старое общество умирало и на его место приходило новое… Единственное, в России этот переход был крайне болезненным в прямом смысле этого слова. Он показал, что можно спокойно проливать кровь своего народа ради высшей идеи. Потеряв царя, русский народ после года демократии потребовал новую опору – вождя… Но это уже была не часть традиции, а новшество, сделанное на скорую руку в гипертрофированном виде. Старые моральные устои были ему незнакомы.

2 февраля 1917 года Николай II Романов отрёкся от престола. Против него оказались все: политики, военные, капиталисты, родственники. Это не вызвало какого-то невообразимого резонанса в народе. После стольких умственных катаклизмов население бывшей империи стало оценивать мир совершенно по-новому. Людей волновало собственное состояние. Февральская революция повторила судьбу большинства своих предшественниц. Разгоряченный народ, что превратился в отчаянную толпу, начал свой идейных марш-бросок, который был уже не в состоянии остановить. Уже 3–5 июля 1917 года случились события, известные как «Июльское восстание». Теперь уже к власти рвались не «умеренные либералы», а радикалы – анархисты и большевики. Восстание удалось подавить в том смысле, в котором мы понимаем слово «подавить». Но, глядя объективно, как раз радикальные идеи завладевали обществом. Никогда прежде убийства не были такой обыденностью, как сейчас. Демонстрации проходили каждый день. 25 октября 1917 года восстание, подобное июльскому, уже удалось. Теперь к власти пришли большевики. Возможно, остроумный читатель заметит, что менее значимым событиям в истории России мы уделяли целые страницы, а три самых громких события 1917 года и одни из самых громких событий ХХ века в мировой истории описываем в одном абзаце. На самом деле, Февральская, Октябрьская или иная революция уже не имела особого смысла. Идеология в этих предприятиях значила хоть что-то для очень малого процента населения. В основном, это был лишь инструмент удовлетворения потребностей. Ну и результат инерции, конечно. Как мы поняли, спустя столько страниц текста, революция началась ещё в XIX веке и её было не избежать. Конечно, до 1914 года ещё можно было не допустить хотя бы таких событий, которые случатся в 1917–1923 годах, но крупные поползновения в общественном мышлении были неизбежны. Интересным тут является только один факт. Те, кто начал революционное движение, фактически и получил от него основную выгоду. В данном контексте мы говорим не про коммунистов, марксистов или социалистов, а именно про радикальное крыло, которое в конце XIX века начало политические убийства с целью свержения царского режима.

Сразу после Октябрьской революции началось активное противостоящее, которое можно назвать борьбой «всех против всех». В 1918 году на территории бывшей Российской Империи создавалось и умирало столько государственных образований, что почти невозможно сосчитать, не говоря уже о последующих годах: сказывались последствия всех тех событий начала ХХ века. Проблемой 1918 года стало уже не то, что народ пошёл за революционными агитаторами, а то, что он сам уже не хотел останавливаться или, лучше сказать, не мог остановиться. Если в 1905 «революционную свободу» почувствовала лишь небольшая часть империи, то в 1917–1918 годах ситуация была уже совсем иной. Таким образом, завершился последний этап развития того процесса, о котором мы говорили в самом начале нашей работы. Большевистское популистическое правительство в состоянии суматохи выпускает столь же скоротечный и мимолётный документ, который даже не становиться какой-то резонансной новостью – это Постановление от 5 сентября 1918 года «О Красном терроре», провозглашающее, что «что необходимо обеспечить Советскую Республику от классовых врагов путем изолирования их в концентрационных лагерях; что подлежат расстрелу все лица, прикосновенные к белогвардейским организациям, заговорам и мятежам; что необходимо опубликовать имена всех расстрелянных, а также основания применения к ним этой меры.» Сея сцена лучшее доказательство тому, что даже громкие возгласы агитаторов, лозунги, политические дебаты не удовлетворяли народ. Мы упоминали ситуацию в Германии, там все остановилось на второй фазе, которую мы описали в предыдущем предложении. Почему же в России все зашло так далеко? В начале конце ХIX – ХХ века немецкий народ учили жить по новомодным (в то время) юридическим правилам. Для нас это уже стало обыденностью. В Российской Империи же революционные силы настолько отчаянно вели свою борьбу, что полностью посвятили себя даже не идее, а позыву, желанию обрасти власть. Как известно, политика лидеров быстро сказывается на народа, при чем, после Гапона этот народ уже был готов идти за такими лидерами, как Керенский, Корнилов, Ленин, Троцкий. Но на чем держалась эта привязанность? На давней государственной традиции, как в случае с царем? В первую очередь, на криках и речах, которые давали толпе то, что она хочет – ускорение бега вперед к неведомой цели, которое она начала в 1917 году.

О последствиях событий 1918 года мы знаем очень хорошо – полномасштабная война, голод в западных областях бывшей империи; тотальный террор со стороны крупных группировок, самая крупная из них – большевики. Но самое страшное – это душевное состояние народа: мощная связь с государством заменилась желанием анархизма. Раньше все население империи твердо стояло на земле и верило в завтрашний день, сейчас… лучше всего опишет очевидец тех событий: «Какая это старая русская болезнь, это томление, эта скука, эта разбалованность – вечная надежда, что придет какая-то лягушка с волшебным кольцом и все за тебя сделает…» — Иван Бунин «Окаянные дни». Потеряв очень многое, народ стал жить лишь той «вечной надеждой» во что-то, даже не ясно, во что. Скорее всего, он хотел вернуть себе то, что утратил в 1917. К сожалению, на путь возвращения мы так и не смогли стать спустя сто лет.

Итог

Возможно, некоторые читателя ожидали, что издание постановления «О Красном терроре» станет кульминацией в нашем рассказе. Увы, оно стало развязкой. Почему же всё сложилось именно так? Будем откровенны с читателем. В начале нашего исследования, юридическое разрешение террора казалось нам самым страшным проявлением человеческой натуры, но спустя время нам открылось то, что мы попытались донести до читателей. История состоит не в событиях, не в датах и не в документах – она живёт в наших умах. Иногда мы даже не понимаем, что творим её, но каждая наша мысль, наша мечта и идея способна завтра перевернуть этот мир.

Исследуя историю революции мы можем сделать самый главный вывод – иногда мы настолько погружаемся в суматоху этого мира, что забываем, кто мы есть на самом деле. Каждое неверное влечение или желание повлияет на что-то. Может, не на нашу жизнь, но на жизнь наших детей, а если и не на них, то на правнуков.

Самое главное, что наши предки завещали нам – это твёрдо ступать по земле. Не бег мы всегда успеем перейти, но на бегу мы уже вряд ли почувствуем землю так, как прежде.

То легендарное мировоззрение, о котором мы говорили всё время исходило не из государственной идеологии, не из политики и не из экономических интересов, а из настоящего честного и доброго отношения к нашим близким и к нашему народу. Каждый из нас может вернуть его также, как и мы разрушили его сто лет назад. Для этого не надо кричать на выборах, идти по головам в политику даже ради самых благих намерений. Надо лишь обнять свою семью, выслушать своего старого друга, понять врага…
Вильгельм не ответил тогда не письмо своего друга и брата. Не допустите той же ошибки…

Список литературы

Источники в области философии и психологии

1. Конрад Лоренц «По ту сторону зеркала»
2. Зигмунд Фрейд «Психопатология масс»
3. Эрих Фромм «Бегство от свободы»
4. В.О.Ключевский «О нравственности в русской культуре»
5. П.А.Сорокин «Анатомия и физиология революции: Истоки интегрализма»

Исторические источники

1. А. Гейфман «Революционный террор в России, 1894-1917»
2. А.В.Герасимов «На лезвии с террористами»
3. М.Палеолог «Царская Россия во время мировой войны»
4. С.П. Мельгунов «Красный террор в России 1918–1923»
5. И.Бунин «Окаянные дни»
6. А.Колпакиди, А.Север «Спецслужбы Российской Империи»
7. Д.В.Табачник, В.Н.Воронин «Крёстный путь Петра Столыпина»
8. А.И.Герцен «Письмо Александру II 10 марта 1855 года»
9. А.Н.Боханов «Николай II”
10. Вильгельм Габсбург «События и люди 1878-1918»
11. О.В.Будницкий «Терроризм в российском освободительном движении: идеология, этика, психология (конец XIX — начало XX в.)»
12. С.Ю.Витте «Воспоминания. Том 1»
13. С.М.Соловьев «История России с древнейших времён»

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.